Любовь Муравьёва (Гордиенко)

Лето 1995 года. Стоял душный, даже жаркий август. В доме номер 18 по улице Ленина были распахнуты все окна и двери, и даже широкие деревянные ворота были открыты настежь - словно приглашали всех желающих войти и разделить семейную радость. В этот день Чеглинцевы выдавали замуж младшую дочь, Ольгу. Свадьбы в деревне всегда гуляются с размахом и тянутся дня два-три, а то и больше. К тому же Чеглинцевы Иван и Лариса - родители Ольги - пользовались здесь большим почетом и уважением. Лариса - акушер-гинеколог в местной больнице, благодаря умелым рукам которой на свет появились тысячи малышей. Иван - опытный фельдшер, к которому можно обратиться даже ночью, выдернув его из теплой постели. Он с одинаковым вниманием осматривал и бедных стариков, которые не могли сами оплатить лечение, и сытых представителей местной администрации, не деля людей на "достойных и недостойных". За это в поселке его любили. Может быть именно по этой причине на свадьбу сбежался весь поселок. Широкий двор был застав

Я спрятала конверт в зимний сапог, под стельку. Четырнадцать тысяч рублей. Это всё, что мне удалось утаить от "семейного бюджета" за полгода. — Лена! Ты где там застряла? — голос Игоря из коридора звучал требовательно. Так он разговаривал всегда, даже когда просил передать соль. Я быстро засунула сапог обратно в коробку, выпрямилась и вышла в прихожую. Муж стоял перед зеркалом, придирчиво осматривая свою рубашку. На животе пуговица натянулась, но он упорно втягивал воздух, стараясь казаться стройнее. — Гладила плохо, — буркнул он, не глядя на меня. — Рукав морщит. Ладно, пойдет. Ты готова? — Почти. Туфли переодену. Мы собирались на свадьбу моей младшей сестры, Алины. Для Игоря это было не торжество, а "обязаловка" и повод показать себя. Для меня — редкая возможность надеть что-то, кроме медицинского халата, и почувствовать себя женщиной, а не функцией по зарабатыванию денег и обслуживанию его величества. Я работала акушеркой в третьем роддоме Волгограда. Сутки через двое, иногда через