Мария Михалева (Князева)

Рыжий бросился в дальний угол сарая, где, как он чувствовал, притаился враг. Но вдруг замер. Не враг... Это не враг! В темноте он не видел, кто перед ним, но запах… Этот запах он знал: Серый! Собака стояла на краю леса и всматривалась в посёлок. Дворняга была крупная, но худая, измождённая. Рядом с ней – два щенка, уже подросшие, но такие же худые, как мать. Один рыжий, другой серый, чем-то похожий на волчонка. Щенков у собаки родилось больше, однако, судьба дала шанс на дальнейшую жизнь только двум её детям. Но и двоих прокормить было нелегко... Собака крутилась на окраине посёлка, рыскала по помойкам. Их тут было не так много, как в городе, и иногда приходилось подворовывать домашнюю птицу. А это уже было опасно. Сельчане зорко следили за своим добром. У многих имелись ружья – места глухие, сюда нередко заглядывали и лисы, и волки… Братья с самого начала были разными. Рыжий – смелый, любопытный, открытый миру. Ему всё было интересно. Он вечно выбегал вперёд, не дожидаясь матери, и та

Эту историю прислал нам подписчик - назовём его просто Андрей. Он не считает себя "собачником". Никогда не планировал заводить питомца. Просто каждый вечер ходил через двор после работы. Но жизнь, как известно, редко спрашивает о планах. Передаю его слова - почти без правок. Потому что такое не нужно редактировать. "Я думал, хозяин просто в магазине". Январь. Темнеет в пять. Снег скрипит под ботинками так, что хочется идти медленнее - просто ради этого звука. Я каждый вечер срезал путь через соседний двор, мимо семиэтажки, мимо детской площадки с заметёнными горками, мимо подъезда №2. И вот у этого подъезда - пёс. Рыжий, среднего размера, с тёмным пятном на морде. Сидит и смотрит на дверь. Ровно, спокойно, как будто просто ждёт, пока хозяин выйдет с поводком. Первый день - ну, бывает. Второй - хм. Третий - я уже начал замедлять шаг. На четвёртый он почти не реагировал на прохожих. Не лаял, не вставал. Просто сидел. И смотрел на дверь. Я остановился. Спросил дворника - мужика в оранжево

В комнате царил запах кожи и чего-то цветочного. Женщина, сидящая за столом, листала Тамарины документы так, как листают рекламные буклеты, быстро, не особо вчитываясь. - Уход и помощь в быту, - сказала наконец Марина. - Готовка, контроль за приемом лекарств, уборка. Сразу предупреждаю, отец… тяжелый человек, и характер у него совершенно невозможный. Три сиделки до вас не продержались и месяца. Тамара кивнула. - Зарплата, честно скажу, скромная, - продолжила Марина, даже не подняв на нее глаз, - но есть комната и питание. - Меня устраивает, - сказала Тамара. Полгода без собственного угла научили ее говорить именно так, сухо и без эмоций. Полгода на диване у подруги, которая все чаще оставляла на кухонном столе объявления об аренде, обведенные красным маркером. Трехкомнатная квартира давно принадлежала сыну. Она сама переписала ее, чтобы ему, недавно женившемуся, было проще в жизни… А он взял и просто-напросто выгнал ее. *** Входная дверь открылась тяжело, с усилием, и Тамара сразу отме