Рассказы от Анны Медь

Желаю всем отличного настроения!

Ева проснулась за минуту до звонка будильника, часы показывали четыре ноль три... Она лежала в темноте, слушая храп мужа, и думала о том, что сегодня их семейной пекарне исполнилось семь лет. Семь лет она встает спозаранку, открывает пекарню, месит тесто, делает выпечку, целый день стоит за прилавком, закрывает кассу, моет полы… Семь лет «их» пекарне, которая на самом деле принадлежит только ей. Вадим заворочался и пробормотал что-то во сне. В соседней комнате спал сын, Тимофею было двенадцать, и он давно уже не просыпался, когда мама уходила на работу. Раньше, будучи маленьким, он выбегал в коридор, обнимал ее ноги и просил остаться дома. Теперь он спит до десяти и разговаривает с ней сквозь зубы.

- Порядочная женщина никогда не разрушит чужую семью... - Валерия Кирилловна положила вилку на край тарелки и промокнула губы салфеткой. - Я-то знаю цену верности. Ведь я, преданная всеми, одна подняла сына. Гости закивали. Это были коллеги Павлика, милые люди, которые смотрели на свекровь с тем почтительным выражением, с каким смотрят на ветеранов и вдов. Я посмотрела на нее и тоже кивнула. И вдруг что-то случилось, она отвела глаза. Так не делают люди, которые говорят правду. Так делают люди, которые боятся, что их поймают на лжи.

Я возвращалась с дачи в воскресенье вечером... Я безмерно устала и всю дорогу думала о том, как дома приму душ, заварю зеленый чай с жасмином и улягусь на диване с книжкой… Короче говоря, меня в моих мечтах ждало простое человеческое счастье, доступное каждому, кто пережил август на шести сотках с комарами, соседским петухом и свекром, который в пять утра включает радио на полную громкость. Ключ повернулся в замке туго, и мелькнула мысль, что надо бы смазать… А потом дверь открылась, и я почувствовала запах. Нет, не запах даже, а какой-то селедочно-масляный удар под дых. - Что это за такое еще? - пробормотала я себе под нос.

- Ты посмотри на себя, Вера. Ты уже не женщина! Ты старенькая. Тебе уже сорок! Кому ты нужна с тремя детьми и своими морщинами? - Игнат застегнул куртку, которую я сама подарила ему на день рождения когда-то. - Я нашел нормальную женщину. Молодую. Она не ноет и не пилит, как ты. В отличие от тебя, она следит за собой. Я хлопотала на кухне в халате, который носила уже лет пять. Суп булькал на плите. Рядом под крышкой шипели котлеты, дети за стенкой смотрели мультики. А мой муж, с которым нас связывали четырнадцать лет брака, уходил к какой-то Оксане из своего офиса. Самое смешное, что я даже не заплакала тогда. Внутри была странная пустота. Потом, конечно, был суд и развод, Игнату присудили алименты. Он их платил. Но такие, что едва хватало на хлеб и молоко. И то, если покупать самое дешевое. Он, видите ли, устроился на полставки, а основной доход получал «в конверте». Я пробовала судиться. Но судья смотрела на меня с таким выражением, будто я пришла просить милостыню, а не законные деньги на своих детей.

Я вымешивала фарш на чужой кухне... в доме, который тридцать лет считала враждебной территорией. Золовкина дача была местом, куда я приезжала от силы пять раз за все время и то по большим праздникам, когда отказаться было совсем неприлично. А теперь я стояла здесь, на ее кухне, и вымешивала фарш для ветчины. Потому что руки мои должны были быть заняты. Иначе я бы сошла с ума… *** Нина позвонила мне несколько часов назад. - Люда, приезжай, - взволнованно сказала в трубку золовка, - это насчет Сережи... И… Она немного помедлила и решительно закончила: - Тебе нужно кое-что увидеть. Я пообещала приехать.

Золовка вошла, как и всегда, без стука ... Она открыла дверь своим ключом, его ей дал Веркин муж еще до их свадьбы. Вера готовила ужин, варила рагу. Она только услышала, как щелкнул замок входной двери, а в коридоре раздались ее тяжелые шаги. Не здороваясь, Тамара зашла на кухню и заглянула невестке через плечо. Вера почувствовала приторный запах ее духов, которые никогда не любила. - Опять рагу? - фыркнула золовка. - Освоила бы что-нибудь новенькое за столько лет. Я же тебе на прошлой неделе новый рецепт скидывала. Вера ничего не ответила. Тамара вздохнула, и это надо было понимать так: «что с тебя взять». Тамара открыла холодильник, поднялась на цыпочки, заглянула на верхнюю полку, к чему-то принюхалась. Потом достала баночку со сметаной, пересчитала яйца и выдала: - И сметана у тебя не первой свежести. Сколько раз тебе повторять, в супермаркете покупать не надо! Там все лежалое.

- Танька, ну хватит уже изображать из себя невесть что! - воскликнул Олег... - Ты не работаешь! Ты штаны просиживаешь в своем офисе! А вот я… - Вот как? - усмехнулась я. - Ну да! А что, нет разве? Твоя, с позволения сказать, работа - это так, для галочки, - продолжал разглагольствовать муж, - принеси-подай-отойди и не мешай. - Серьезно? - Да! Ты секретарша обыкновенная. Ну какие еще у тебя могут быть совещания, стратегии? Ну смешно же! Правильно я говорю? - обратился он к сидящим за столом друзьям. - Не парься, - тихонько сказала мне Лена. - Олежка просто переживает, что ты задержалась на работе. Позднее время уже… Я могла бы внять ее совету и «не париться». Но… надоело. Потому что эти снисходительные речи я слушала уже третий год подряд. А началось все вполне невинно. Устроившись в компанию, я сказала Олегу, что буду работать помощником руководителя. Он тогда хмыкнул: - А, секретарша значит. Я не стала поправлять. А надо было…

- Кормишь мужа хуже некуда, Ирина! - голос Веры Петровны дрожал от праведного гнева... - Макароны с кетчупом ты называешь ужином? Мой сын после работы должен есть нормальную еду! И твоя задача как жены - ему это питание обеспечить! - Вера Петровна, - мне хотелось стукнуть ее чем-то тяжелым, - ваш сын, между прочим, обожает пасту аррабиата. Это итальянское блюдо, если вы не в курсе. - Итальянское! - ее так перекосило от этого слова, что она всплеснула руками, и ее вязание, бесконечный шарф неопределенного цвета, взлетело с колен. - В мое время мужчин кормили котлетами, а не этими вашими... аррабиатами! Так началась очередная серия нашего бесконечного сериала под условным названием «Разные хозяйки на одной кухне». Я смотрела, как моя свекровь, маленькая, сухонькая, но удивительно энергичная женщина, воинственно размахивает спицами, и думала, господи, за что мне это? Несколько месяцев назад Вера Петровна продала свой дом в деревне и переехала к нам.

Генка кричал так, что на шее вздулись синие вены... Я подумала, что вот сейчас лопнет какая-нибудь, и будет у меня на крыльце лежать туша двоюродного братца. Которого тетя Роза при жизни на порог не пускала. - Павел мне должен! Слышишь? Денег должен! - орал не своим голосом Генка. Я стояла на нашем старом крыльце, где двадцать лет назад тетя учила меня чистить крыжовник на варенье. - Пошел вон, - сказала я и сама себе удивилась. - Я ваших дел с Павлом не знаю. Мы уже месяц вместе не живем. А я ведь всю жизнь боялась конфликтов. Всю жизнь сглаживала углы, подстраивалась, терпела, но это было уже в прошлом. Переломным моментом стала командировка. Она случилась как-то внезапно. Просто заболела Светка из отдела логистики, и меня отправили вместо нее проверять какой-то склад, который задерживал поставки. Я возвращалась по шоссе и вдруг поняла, что до тетиного дома отсюда минут пятнадцать. Пять месяцев я не видела тетю Розу.