Рассказы от Анны Медь

Я стояла в очереди и злилась. На очередь, на кассиршу, которая пробивала товары так, будто каждый штрих-код требовал отдельного размышления. На старуху впереди, которая еле переставляла ноги и, казалось, вообще не торопилась жить. Через десять минут я буду стоять на парковке и реветь. Но тогда я этого еще не знала. Вечер был обычный, ноябрьский. Из тех, когда темнеет в четыре, а после работы хочется только одного: добраться до дивана и не вставать до весны. Я забежала в «Пятерочку» за хлебом и пакетом молока. В корзинке болтались еще яблоки, потому что утром я пообещала себе есть больше фруктов. Как будто яблоки могут что-то исправить. Народу было немного, но работала одна касса. Одна. И передо мной стояли трое. Мужик с пивом и чипсами, женщина с полной тележкой, и она. Старушка. Я сначала не обратила внимания. Мало ли бабушек в магазинах по вечерам. Потом присмотрелась, и что-то зацепило. Не отпускало. Ей было, наверное, лет восемьдесят с большим хвостом. Спина согнута так, что подбор

- Рит, надо поговорить. Полину к себе забери. Голос бывшего мужа в трубке звучал торопливо, словно он боялся, что она перебьет. Рита стояла на кухне кондитерского цеха, прижимая телефон плечом к уху, а руки, перепачканные кремом, держала на весу, растопырив пальцы, как хирург перед операцией. Он говорил быстро и сбивчиво: новая жена не справляется, малыш не спит ночами, Полина мешает, в квартире тесно. - Мы не тянем, - повторил дважды, и в этом «мы» не было ни капли стыда, только усталость человека, который решил задачу и ждет, когда ему подтвердят правильный ответ. Рита отключилась и долго смотрела на свои ладони, на мелкие белые ожоги вдоль костяшек от противней, которые она вынимала каждое утро к открытию. Полина. Ее Полина, которая звонила по вечерам и рассказывала, что нарисовала за день, присылала фотографии акварельных деревьев и подписывала: «Мам, смотри». Полина, которую она отпустила к отцу тогда, после развода, потому что у самой не было ни жилья, ни постоянной работы, ни си