Чем пахнет детство?

Мое пахло соляркой, трассой Владимир — Юрьев-Польский и свежим хлебом. Папа работал на муковозе и ездил по субботам на мукомольный комбинат. Не знаю, зачем в этой задачке присутствовала переменная в роли одного неусидчивого ребенка, но я постоянно отправлялся в эти мини-командировки вместе с родителем.
Начиналось все на хлебокомбинате в шесть утра. Мне вручали горячий свежий батон, я надевал наушники и всю дорогу смотрел в огромные окна фуры. В целом досуг был сносным, но все еще проигрывал телевизору и «Денди», и я не понимал для каких целей я там нужен. Но папа настаивал, что я должен познать жизнь в ее натуральности, а не смотреть как там в кино бывает. И вскоре я ее познал — когда мы начали брать попутчиков.
Во-первых, это компания и интересные разговоры, а во-вторых — деньги. Весь скромный навар разрешалось забирать мне. Мы подъезжали к остановке, я открывал дверь и с видом бывалого кондуктора озвучивал таксу. В большинстве случаев люди соглашались. За пару таких поездок я мог накопить на новый картридж или кассету. Потом у нас как-то сильно разладилось автобусное сообщение, и попутчиков стало больше. Причем мы подбирали в обе стороны. У меня стали водиться деньги. Свежий батон меня уже не интересовал, и я сам покупал себе в дорогу шоколадки и газировку, а ценник повышал согласно собственной инфляции. Папа начал понимать, что я познаю жизнь немного не под тем углом. Он хотел показать мне тяготы обычного работяги: раннее утро, пыльные заводы, раскаленная дорога, скромное питание, усталость. Но по факту получалось, что крутил баранку папа, питался скудно папа, ковырялся с грязными деталями и общался с вредными заводчанами тоже папа, а я сидел на пассажирском кресле, либо валялся на спальнике, жевал шоколад, слушал музыку и озвучивал ценник. У водителя муковоза на ровном месте нарисовался еще один «нахлебник».
Как-то очередным субботним утром, я встал, готовый идти и стойко переносить все тяготы взрослой жизни. Но, не обнаружив свой завтрак и отца, я поспешил с вопросом в наш «отдел кадров» — к маме. Мне тогда реально казалось, что меня забыли, что это жесткая ошибка и что без меня предприятие рухнет, муковоз не доедет, а город останется без хлеба. Я переживал не за себя и свой доход — мне за людей обидно было, «честно»!
Мама не стала объяснять, чем конкретно я заслужил увольнение, но убедила, что муковоз доедет и город без хлеба не останется. Это просто рынок труда сейчас перестраивается, и лишние переменные пока пусть посидят дома и поучат уроки.
Вечером папа вернулся домой довольный. В руках у него был увесистый пакет с пивом и рыбой, а на лице сияла довольная ухмылка. Заметив мой обиженный взгляд, он сказал, что про меня не забыл, и достал из пакета свежий батон — как символ жизни и процветания хлебозавода, который так и не рухнул. //
© Александр Райн//