Валентина Сыроватская

Это случилось в марте 2026-го. Тихие сибирские деревни вдруг превратились в зону боевых действий. Без суда, без предупреждения — только звук моторов, топот сапог и крики людей, у которых на глазах увозили единственное богатство. Коров, кормилиц, кормильцев. Въезды перекрыты, дороги перекопаны. Ветеринары в сопровождении ОМОНа заходят во дворы, снимают на камеру ревущих животных и уводят их на убой. Владельцам не показывают анализов, не объясняют толком — что за болезнь? Откуда? Почему именно сейчас? «Они выглядели абсолютно здоровыми», — говорят люди. А им в ответ: «Чрезвычайная ситуация». И тушат костры из туш. Это не кадры апокалиптического кино. Это реальность российской глубинки в самом сердце Сибири. Новосибирская область, Алтай, Омск, Пенза. Тысячи голов скота — по сути, тысячи семейных бюджетов — пустили под нож и сожгли. Что это было — жестокая необходимость или жестокая несправедливость? И главное: кто следующий? И что делать, если завтра стук в дверь раздастся у твоего дома?