Надежда Жемчугова(Плющёва)

Когда Варвара выбила из старой печи первый кирпич, из пустоты выпал конверт на её имя. На штемпеле стоял 1999 год, и она сразу поняла: мать прятала в этой стенке не только тепло. Белая пыль осела на рукаве жилета, на столе, на кромке миски с уже остывшим тестом. Октябрь тянул в окна серым светом, дом пах глиной, золой и яблоками из сеней. У двери стоял рюкзак Лиды, туго набитый, с торчащим сбоку прозрачным файлом. Варвара стукнула молотком ещё раз, услышала тот самый пустой звук и села прямо на корточки, будто ноги подломились не от тяжести, а от догадки, которая уже вошла в дом раньше письма. – Не ломай сейчас всю стенку, мам, – сказала Лида из кухни. – Покупатели в воскресенье придут. Ты сама вчера считала дни. – Я и сейчас считаю. – Тогда зачем? Варвара не ответила. Она провела ладонью по кирпичу, по шершавой кромке, и сунула два пальца в щель, достала конверт, тонкий, жёлтый, с чёрной сажей по краям. На лицевой стороне было её имя. Полное. Не так, как звали дома, не коротко, а будт