Татьяна Баранова (Поваженко)

Валентина взяла собаку в пятницу вечером. Соседка Люда перед этим уговаривала её два месяца. – Да что ты сидишь одна, как сыч? – говорила она, заходя без звонка с пирогом и новостями. – Возьми собачку. Маленькую. Тебе же скучно. Валентина отвечала, что не скучно. Что у неё есть телевизор, книги и герань на подоконнике. Что ей шестьдесят два года, и она честно заслужила тишину. Но Люда не отступала. И в пятницу, непонятно почему, может, потому что весь день шёл дождь, и квартира казалась особенно пустой, Валентина сказала: «Ладно. Поехали». В приюте пахло сыростью и псиной. Собаки бросались на сетку, лаяли, скулили. Валентина шла вдоль клеток и думала: нет, нет и нет. А потом увидела её. Рыжая, среднего размера, с белым пятном на груди. Сидела в углу и смотрела. Спокойно, как будто давно всё про себя решила. – Эта новенькая, – сказала девушка-волонтёр. – Четыре года. Прежние хозяева сдали – говорят, аллергия. Спокойная. Не кусается. – Как зовут? – Грета. Валентина помолчала. Потом сказа

Знаете какое сходство между бродячим псом и нефтяным магнатом? Правильно – никаких точек соприкосновения. Разные вселенные. Именно так и считал Константин Борисович Ларионов, совладелец газодобывающего концерна «РусьНедра», – до одного слякотного декабрьского утра, которое перевернуло всё. Он любил в это время ездить в машине. Полчаса от загородного дома до московского офиса – единственные минуты за день, когда можно не быть бизнесменом. Просто сидеть, смотреть в окно, слушать, как шуршат шины по мокрому асфальту. «Мерседес» цвета «мокрый антрацит» был почти живым существом: кожа сидений – тёмно-шоколадная, с прострочкой, как у хорошего пальто, температура точно двадцать один градус, никак иначе, и никаких посторонних запахов. Сегодня запах был. Тонкий, сырой, земляной. Запах улицы. – Толя, – произнёс Ларионов негромко, – что это? Водитель Анатолий Петрович, двадцать два года возил разных больших людей, вдруг как-то весь съёжился над рулём. – Константин Борисович, – он чуть покосился н