вера Спиридонова

Вы когда-нибудь задумывались, почему при одном и том же образе жизни кто-то просыпается бодрым после шести часов сна, а кто-то выползает из-под одеяла через десять часов и чувствует себя разбитым? Почему один ест и худеет, а другой считает каждую калорию, но вес стоит на месте? Почему у кого-то нервы как канаты, а кого-то любая мелочь выбивает из колеи? Очень часто ответ на эти вопросы находится не в голове, а в области шеи. Там, под кадыком, прячется маленькая железа, похожая на бабочку. Щитовидка. Весит всего 15-20 граммов, но командует всем парадом: обменом веществ, температурой тела, сердечным ритмом, настроением и даже тем, как растут ногти и волосы. Мы привыкли думать, что для щитовидки нужен только йод. Насыпал соли йодированной, съел пару раз в неделю рыбу — и порядок. Но это миф. Щитовидная железа — орган требовательный. Ей нужен целый арсенал витаминов, минералов и аминокислот. Если чего-то не хватает, начинаются сбои: гипотиреоз (все тормозит) или гипертиреоз (все горит в у

Её имя знают и студенты, и те, кто давно вышел на пенсию. Татьяна Черниговская – доктор биологических наук, профессор, нейролингвист, одна из тех, кто умеет говорить о самом сложном так, что слушатели забывают о времени. В её словах нет заумной «научной мантры», наоборот – они полны жизни, метафор и даже юмора. Ей 78, но она сама – лучший пример того, что мозг действительно можно держать в форме до старости. Взгляд – ясный, голос уверенный, энергия – такая, что в зале не зевают даже студенты, привыкшие к смартфонам, а взрослые люди потом ещё долго пересказывают её лекции своим друзьям. «Создатель вложил нам в голову мозг, который можно сравнить только со Вселенной», – говорит она. И в этот момент кажется, что речь идёт не о сухих нейронах, а о поэзии человеческого существования. Развенчание мифов «Нервные клетки не восстанавливаются» – это выражение повторяют до сих пор, как заклинание. Черниговская только усмехается: «Я вообще не понимаю, откуда это взялось. Мы с коллегами до сих пор

Есть судьбы, которые невозможно читать без внутреннего сопротивления. Потому что они ломают привычную логику. Потому что после них уже не получается отмахнуться фразой: «Ну, возраст… что поделаешь». История Александра Александровича Микулина – именно такая. Два инфаркта в 55 лет. Возраст, когда многие уже начинают мысленно «сдавать позиции», снижать темп, беречься от всего подряд. Когда слово «пенсия» звучит не абстрактно, а вполне осязаемо. И вот в этой точке – резкий поворот. Не в сторону жалости к себе, не в сторону пассивного ожидания, а в сторону холодного, почти инженерного анализа: что именно происходит с телом и как ему помочь. Микулин не был врачом. Он был инженером, конструктором авиадвигателей. Человеком, привыкшим думать системно, точно, без мистики. И, столкнувшись с болезнью, он сделал то, что умел лучше всего: начал разбираться. Спокойно, упрямо, без истерик. Как будто перед ним не собственное сердце, а сложный механизм, который можно понять, разгрузить и настроить. Резу