Люба Малова (Волкова)

Вокруг матери Ленина ходит невероятное количество домыслов и слухов. В советское время ее образ был до крайности идеализирован. В 1990-е годы, напротив, появилась волна «разоблачающих» публикации о ней. Одни авторы приписывали ей еврейское происхождение, другие уверяли, что она была необычайно верующей, третьи и вовсе намекали на ее тайную связь с царем. Какой на самом деле была Мария Александровна Ульянова? Кем она мечтала стать в юности? И как отнеслась к тому, что ее дети стали революционерами? Про национальность матери Ленина часто идут споры. Это и неудивительно, поскольку в числе ее предков были представители разных народов. Долгое время в семье Ульяновых считали, что их дед Александр Дмитриевич Бланк происходил из обрусевших французов. Позже сестры Ленина выяснили, что всё-таки он скорее всего был евреем – он родился в Житомире, который в то время был одним из известных еврейских центров. Александр Бланк взял себе в жены Анну Гроссшопф, отец которой был немцем, а мать шведкой.

Каждую субботу Полина просила хлеб. – Мам, дай кусочек. Белого. Вера отрезала от батона, заворачивала в салфетку, отдавала дочери. Полина прятала свёрток в карман куртки и убегала во двор. Калитка хлопала, и наступала тишина – та особенная дачная тишина, в которой слышно, как ветер шевелит листья яблонь и где-то далеко гудит электричка. Шесть лет – возраст, когда дети любят кормить голубей. Вера сама в детстве крошила булку на площади у фонтана, смотрела, как птицы слетаются со всех сторон, толкаются, клюют прямо из ладони. Тёплые лапки, шершавые клювы, курлыканье. Это было нормально. Обычно. Не о чем беспокоиться. Только вот на их дачном участке птиц почти не было. Вера заметила это в начале июня, когда они приехали на всё лето. Дом стоял на краю посёлка, за забором начинался сосновый лес, а дальше – старое кладбище, которому было лет сто, не меньше. Тихое место. Слишком тихое. Ни воробьёв на крыльце, ни синиц у кормушки, которую Вера повесила ещё три года назад, когда мама была жива