Жизненные истории

Она – почти одного роста с ним, среднего телосложения, чуть полноватая, с четко обозначенной талией, с волосами пшеничного цвета. Лицо женщины миловидное, но какими-то особыми чертами не выделяющееся. Мужчина нес две сумки и пакет, а женщина шла следом с дамской сумочкой. Поставив сумки, он предложил спутнице присесть, а сам с документами подошел на ресепшн. Судя по всему, пара приехала отдыхать, и муж, не утруждая жену, сам пошел оформлять документы, в то время как она просто сидела и отдыхала. Образовалась небольшая очередь и мужчина отвлекся, вернувшись к жене: - Может водички? Жена, сморщив, свое миленькое личико, отмахнулась от мужа и отвернулась. Он положил ей руку на плечо: - Подожди немного, я скоро. Минут через пятнадцать, оформившись, пара ушла. А на другой день на них вновь обращали внимание, причем, в основном женщины. И вот почему. Мужчина не расшаркивался перед своей женой, видно было, что он простой человек, наверняка, работающий на каком-нибудь производстве. Но в нем было столько тепла и заботы по отношению к своей жене, что невозможно было не обратить внимание. Перед тем как присесть на скамейку, стелил пакет, чтобы не замарала платья, заботливо накидывал на плечи кофточку, приносил воды. В кабинете галатерапии, который они посещали оба, всегда спрашивал, удобно ли ей. На них обращали внимание, но вряд ли кто-то мог сказать, что все действия мужчины были на публику. Нет, он как будто не замечал окружающих, другие женщины ему были не интересны, для него существовала единственная королева – это его жена. Однажды, когда народ собрался перед обедом в бювете, выпить по рекомендации доктора минеральной воды, вошла наша пара. Женщина, как всегда, присела, а он набрал в стакан водички и принес супруге. Потом вернулся и наполнил свой стакан. Жена попробовала воду и сморщилась: вкусовыми качествами водичка не прельщала, вся ее сила была в пользе. Муж встревожено взглянул на супругу: - Может прохладней воды набрать, теплая не очень пьется. Она вернула стакан мужу, он тут же набрал воду другой температуры. Всю эту церемонию с водой наблюдала дама в шляпе с широкими полями, на вид ей около семидесяти. Она буквально сверлила взглядом заботливого мужа и жену, которой трудно угодить. А рядом сидела другая женщина, примерно таких же лет, и тоже наблюдала за парой. Дама, которая в шляпе, повернувшись к своей соседке, тихо сказала: - Второй день за ними наблюдаю. Разве это мужчина? Да он как раб перед ней. И все это сплошное рабство. И водичку подносит, и веером на нее машет, по вечерам в кофточку кутает… А она все губы дует, все ей не угодишь. Вот я, например, своему сыну не позволила бы своей жене так прислуживать. Вторая дама простодушно улыбнулась: - А что такого? На то они и муж с женой. Да и не в тягость ему за женой ухаживать. - А по мне, так балует он ее, - проворчала дама в шляпе, - даже смотреть неприятно, - и она демонстративно встала и ушла. Ее соседка, женщина доброжелательная, осталась на своем месте. А когда заботливый муж вышел на несколько минут из бювета, подсела к его жене. - Вы, уж извините, что интересуюсь, - тактично начала она, - вы, наверное, недавно женаты… - Почему? – удивилась миловидная жена, - двадцать пять лет вместе. - Да что вы? Он так о вас заботится, как будто вчера поженились. - А он всегда такой, с молодости. Честно сказать, я уже порядком подустала от его внимания. - Милая моя, - обратилась к недовольной жене добродушная женщина, - забота и внимание вашего мужа – это самое главное, да еще на протяжении четверти века. Вам с ним очень повезло! - Да, я понимаю, - согласилась женщина, - он хороший и заботливой, дома во всем помогает, отдыхать вместе ездим, я с ним в полной безопасности. - Вот и дорожи этим! Другого такого трудно найти; не зря все дамы нашего санатория за вами наблюдают и, наверняка, завидуют. Так что забота мужа – это не мешки на женских плечах носить, это удовольствие жить с таким мужчиной и гордиться им. В это время вернулся муж, добродушная женщина пересела на свое место. А его жена впервые за все дни благодарно улыбнулась супругу. Ответа ждать не пришлось: он наклонился к ней и поцеловал в щечку с такой любовью и восхищением, как будто, и в самом деле, только вчера поженились. Автор: Татьяна Викторова. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

🌏- Глашка, замуж хочешь? 🍰🀄🍜

Мать сменила замки в моей квартире, пока я была на смене: «Сестре нужнее, у нее трое, а ты одна кукуешь» — вечером они ночевали на вокзале Лена стояла перед своей дверью и чувствовала, как по спине ползет липкий холод. Ключ входил в скважину, но не поворачивался. Ни на миллиметр. Она надавила сильнее, до боли в пальцах. Замок был другой. Новенький, блестящий, китайский — дешевка, которую ставят во временных бытовках. Еще утром здесь стоял надежный итальянский механизм, на который она копила два месяца. Из-за двери доносился гул. Работал телевизор — громко, на пределе, крутили какие-то мультики. Слышался топот детских ног и визгливый голос, который Лена узнала бы из тысячи. — Слезь с дивана! Ногами же! — кричала Светка, ее младшая сестра. Лена нажала на кнопку звонка. Мелодичная трель потонула в шуме за дверью. Она нажала еще раз и не отпускала кнопку, пока палец не побелел. Шаги. Шуршание в глазке. — Кто? — голос матери, Галины Сергеевны, звучал настороженно. — Мам, это я. Открывай. У меня ключ не подходит. Пауза затянулась. Лена слышала, как мать шушукается с кем-то. Потом щелкнула задвижка — не открывая дверь, просто обозначив присутствие. — Лена, иди к нам, — сказала мать через дверь. Голос у нее был неестественно бодрый, как у продавщицы, которая пытается сбыть залежалый товар. — Вещи твои мы собрали. Они у консьержки внизу. — Какие вещи? Мам, ты бредишь? Открой дверь! — Не кричи, соседей напугаешь, — зашипела Галина Сергеевна. — Мы так решили. Свете жить негде, их хозяйка выгнала. А у тебя двушка, ты одна. Поживешь пока у нас, в Светиной комнате. Тебе все равно, ты на работе сутками, а у них дети. Сестре нужнее, у нее трое, а ты одна кукуешь. Лена прислонилась лбом к холодному металлу двери. Картинка сложилась. Два дня назад мать позвонила вся в слезах. «Плохо себя чувствую, неотложку вызывала, боюсь одна ночевать. Леночка, дай ключи, я у тебя днем полежу, пока ты на смене, а то до дома не доеду, сил нет». Лена сама привезла ей дубликат. Сама купила продуктов. Сама постелила чистое белье. — Вы что, замки сменили? — тихо спросила Лена. — Ну а как иначе? Ты же упрямая, по-хорошему не понимаешь, — вступила в разговор Светка. Ее голос звучал нагло, с вызовом. — Мы семья, Лена! У меня Артемка в школу идет, нам прописка нужна! А ты эгоистка, только о деньгах думаешь! — Открывайте, или я ломаю дверь, — Лена ударила кулаком по обшивке. — Только попробуй! — взвизгнула сестра. — Тут дети! У Артема нервы слабые! Уходи по-хорошему! Лена отошла от двери. Внутри не было ни гнева, ни истерики. Была пустота. Такое чувство бывает, когда врач выходит из операционной и молча снимает маску. Она спустилась на пролет ниже, села на грязный подоконник и достала телефон. — Полиция? Адрес: Ленина 45, квартира 12. Незаконное проникновение, захват жилья. Внутри посторонние, дверь заблокирована. Я собственник. Потом набрала еще один номер. В телефоне он был записан как «Миша Замки». Наряд приехал через сорок минут. Два хмурых сотрудника ППС поднялись по лестнице, тяжело дыша. — Документы? — спросил старший, не глядя на Лену. Она протянула паспорт и выписку из ЕГРН — носила с собой копию, наученная горьким опытом работы с клиентами. — Собственник один. Прописанных нет. Кто в квартире? — Мать, сестра, ее муж и трое детей. Вскрыли замок, сменили личинку. Полицейский понимающе кивнул и поднялся к двери. — Открываем! Полиция! За дверью притихли. Даже телевизор выключили. — Ломайте, — сказала Лена. — Я разрешаю. Звук болгарки, с которой приехал вызванный Миша, заставил дверь открыться. На пороге стоял Толя, муж сестры — в домашней майке и с пультом в руке. За его спиной жалась мать... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

– Ты мне не веришь? Тоже мне подруга! Ну не сейчас. Завтра! Какая разница? Я не могу больше здесь оставаться! Как ты не понимаешь?! Муж, который, благодаря звонкому голосу Натальи, прекрасно слышал их разговор, проговорил: – Пусть приезжает. Все равно не отстанет. Лучше так, чем она будет всю ночь названивать. – Приезжай, – бросила Юля в трубку и отправилась на кухню. Знала: спать они с подругой сегодня вряд ли улягутся. А потому традиционный антураж в виде махоньких рюмок, свечей и легкой закуски понадобится обязательно… Наташа влетела в квартиру как фурия, сразу заполнив собой все пространство. – Ты прости, – выдала она с порога, – я только на пару дней, до выходных. Твой как-нибудь это переживет? – Переживет, – ответила Юля и приложила палец к губам, давая Наталье понять, что говорить желательно потише. Гостья понимающе кивнула… Однако, как только она села за стол и начала рассказывать о том, что произошло, ее «понимание» испарилось. Наташа говорила громко, с надрывом, периодически сыпала бранью. – Нет, ну ты только представь! Я три года на него горбатилась! Стирала! Убирала! Готовила! Ублажала! И при этом, заметь, работала! Старалась как лучше! Глаза закрыла на его художества! Думала, что мы будем вместе, что поженимся! Детей хотела! А он! Отблагодарил, называется! Юля не выдержала: – Наташ, ну хватит уже. Что ты причитаешь, как жена с сорокалетним стажем? Рассказывай, что произошло. Денис не мог так просто тебя выгнать. – А он и не гнал. Он же слабак. – Не поняла, – удивилась Юля, – тогда, прости, чего ты приехала среди ночи? – Он сказал, что мы разные люди и что у нас никогда, ничего не получится. И что он во мне ошибся. – Опять не поняла, – Юля пожала плечами, – Денис? Ошибся? Мне казалось, что он любит тебя. – Любит? Нет, Юленька! Он теперь другую любит! Юля, услыхав такую новость, вытаращила глаза: – Да ладно! Откуда она взялась? – Из подворотни! Короче, слушай. Я тебе сейчас все по-порядку расскажу… *** Работа Наташи была связана с командировками. Пару раз в месяц она уезжала в другой город и отсутствовала три-четыре дня. Последний раз Наташа справилась с работой быстрее и вернулась домой на сутки раньше. Поздно вечером тихонько вошла в квартиру: думала, что Денис уже спит. И вдруг услышала приглушенные голоса на кухне. Один голос был женским… Наташа, ничтоже сумняшеся, бросилась туда, рванула дверь… За столом спиной к ней действительно сидела хрупкая женщина с полотенцем на голове. В Наташином халате… Это разозлило больше всего! Остальные картинки нарисовало воображение… Наташа подлетела к удивленному ее появлением Денису, влепила ему пощечину, развернулась к «этой», чтобы сорвать с нее халат и вдруг замерла… Перед ней сидела… Женщина, да. Худенькая, стройная. И совершенно старая. Очень старая. Так она, во всяком случае выглядела. – Знакомься, Наташа, – сказал Денис и, воспользовавшись замешательством подруги, – это Галина Ивановна. Моя первая учительница. – Кто?! – выдохнула изумленная Наталья. – Я ее сегодня возле храма встретил. – Где?! – Наташа не верила своим ушам: Денис никогда не ходил в церковь. Более того: не любил на эту тему разговаривать. – Погоди, Наташ, я все объясню. Только отведу нашу гостью в постель… – Понимаешь, – продолжил Денис через пять минут, – я ждал тебя только завтра. Сегодня ближе к вечеру пошел прогуляться. Погода классная, снежок выпал. Ноги сами к храму понесли. Не знаю, почему. Я просто подошел, остановился. Прислушался: там трансляция шла. И вдруг слышу голос. Понимаешь, очень родной голос. И такой слабый, что я даже не понял, откуда он доносится. Потом увидел старушку. Она на коленях стояла. Прямо на улице. Представляешь? На снегу! Я на нее смотрю и понимаю: это она тем голосом говорит. Вернее, подпевает. Наташка, я думал, что у меня сердце выскочит от волнения. Она стала подниматься. С трудом. Я подбежал, помог ей встать. В лицо заглянул. Точно! Она! Галина Ивановна! – Как трогательно, – уронила Наталья с сарказмом, – и ты притащил ее к нам? У нее что, своего дома нет? – Вот именно – нет! Ты бы видела, во что она была одета! Я все на мусорку отнес – думал задохнусь. В ванну ее отправил. Из твоих вещей кое-что подобрал. Повезло, что Галина Ивановна такая же стройная, как ты. Ты же не против? – Вообще-то надо было спросить. Так, а почему у нее дома нет? – Они с мужем были не расписаны. Он умер. Заявились его детки и выставили бедную женщину на улицу. – Так чего она в милицию не пошла? – Наташ, я не знаю всех подробностей. Она отдохнет, придет в себя и все нам расскажет. Завтра пойдем с ней в магазин, купим одежду, обувь. – Это еще зачем? – воскликнула Наталья – Как зачем? – Денис словно не видел, что Наташе происходящее очень не нравится, – не в твоем же халате ей на улицу выходить. – Так ты собираешься ее здесь поселить? – Да. Завтра одену, потом в поликлинику отведу. Надо же ее обследовать. Подлечить. – Бред какой-то, – Наташа уже не скрывала раздражения. – Никакой не бред, – Денис нахмурился, – ты думаешь она старая? Да ей лет пятьдесят, не больше! – Да ладно, – хмыкнула Наташа, – ты просто плохо ее рассмотрел. – А мне не надо на нее смотреть, – Денис вдруг стал очень серьезным, – я Галине Ивановне всем обязан. И раз она нуждается в помощи, она ее получит. Сполна. За все, что для меня сделала. И ты, дорогуша моя, хорошенько это запомни. Последние слова и тон Дениса Наташе не понравились. Чтобы как-то его отвлечь, она спросила: – И что же такого могла сделать для своего ученика учительница начальных классов? Двойку в четверти не поставила? Денис молчал. Желваки забегали по скулам. Наконец, он заговорил: – Я родился и жил в небольшом городке. Мои родители сильно пили. Однажды во время очередных посиделок с такими же друзьями, они сильно разругались, началась драка. Я заступился за маму. А она, в угаре, не разобралась что к чему, схватила меня за шиворот и выбросила за дверь. Мне тогда семь лет было. В первом классе учился. Так что вылетел за дверь как пробка. А там зима. И не такая, как теперь. А я босиком, в рубашке. Молотил в дверь, конечно, да где там. Никто не открыл. Дом наш на отшибе стоял. Я и побрел по дороге, сам не зная куда. Не помню, долго ли шел. Очнулся в постели. Надо мной – лицо Галины Ивановны, учительницы моей. Она меня на улице нашла. Полуживого. Домой принесла. Выходила. Я потом у нее три месяца жил. – А родители? – Отца я больше никогда не видел. А мать… Она так долго в запо@е была, что вспомнила обо мне только через несколько недель. Забрать хотела у Галины Ивановны. А та сказала, что пока мать пить не бросит, не получит сына, то есть, меня. Мол, ты, дорогая мама Дениса, своего сыночка уже извела, когда на мороз раздетого выбросила. А, чтобы этого Дениса забрать – заслужить нужно. И знаешь, что-то щелкнуло у моей матери в голове. Больше она ни капли в рот не брала. Даже когда я в армию уходил, к рюмке не прикоснулась. Жаль, не дождалась меня… Так что после службы я в родной поселок не поехал. Не к кому было. Здесь остался… Но слово себе дал: Галину Ивановну обязательно навещу. Однако, так ни разу к ней и не съездил… – Печальная история, – проговорила Наташа. – Это не история, Наташа, это жизнь. Теперь ты понимаешь, что значит для меня эта женщина? – Понимаю. – Значит, потерпишь ее присутствие в нашем доме? – Долго? – Не знаю. Как пойдет. Обследуемся, подлечимся, с квартирой разберемся. Я адвоката найму, если понадобится. – Адвоката? – ахнула Наташа, – это же такие деньжиша! А как же наш отпуск? Я так мечтала! – Наташа, какой отпуск? Есть вещи поважнее отдыха на море. В следующем году съездим. Договорились? Наташа кивнула. Просто потому, что уже не могла говорить. От злости. Надо ли говорить, что Галину Ивановну она уже, мягко говоря, невзлюбила… И понеслось. Наташа делала все, чтобы выжить «эту приживалку», как-нибудь избавиться от нее. Галина Ивановна все понимала. Денису не жаловалась. Только плакала иногда, оставаясь одна. – И долго вы еще собираетесь тут воздух портить? – однажды заявила Наташа, вернувшись с работы, – и когда только совесть ваша проснется? Сели мужику на шею и катаетесь. А тот – тоже хорош! Нет, чтобы голову включить! Наталья сыпала оскорблениями не от злости, а, скорее по привычке, но в этот раз ей не повезло. Денис оказался дома… Он вышел из комнаты чернее тучи. Тяжело посмотрел на Наталью. Помолчал, словно обдумывал что-то очень важное, и сказал: – Какие мы с тобой разные, Наташа. Ничего у нас с тобой не получится. Ты это… Ищи себе квартиру… – Да ты что, Денис?! – ахнула Наталья, – хочешь бросить меня из-за этой?! – Галина Ивановна, – Денис молча отвернулся от Наташи, – а пойдемте чайку попьем? Когда они вышли, Наташа и позвонила своей подруге Юле… *** – Ну, и как тебе? – Наташа была под впечатлением своего рассказа, – хорош гусь? Юля молчала. Она смотрела на свою подругу и думала о том, что совершенно ее не знает… – Чего молчишь? В шоке? Вот и я в шоке! – Наташа продолжала себя накручивать и обвинять Дениса, – и нет, чтобы определить бабку в дом престарелых или там родственников ее поискать каких-нибудь, так нет. Он сам с ней носится как с писаной торбой! А меня из дома выгнал! – А ведь правильно сделал, – на кухню вышел муж Юли, – простите, вы так громко говорили, что я все слышал. – Юля! – воскликнула Наташа с недоумением, – ты чего молчишь? – Молчу, Наташа, потому что согласна с мужем, – тихо ответила Юля… *** Денис и Наташа так и расстались. Галина Ивановна полностью оправилась. Денис умудрился разыскать ее внучатую племянницу. Замечательную девушку, которая тут же приехала, узнав о бедах своей тетки. Это и определило ее дальнейшую судьбу. Через год она вышла замуж за Дениса. Еще через год родила сына… И еще через год – вышла на работу. Почему нет? Ведь дома – замечательная няня и хозяйка по совместительству – Галина Ивановна. Первая учительница… Автор: Сушкины истории. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

🐼Мой сын с невесткой уехали в отпуск, оставив своего ребёнка одного со мной. Когда они ушли, мой 💳😯🐳

Муж вылил на меня суп при всех родственниках. Через 17 минут он умолял меня вернуться... Супа не было. Вернее, он был, но не в тарелке. Горячий, жирный, с кусками картошки и моркови. Он стекал с моих волос на новое платье, которое я выбирала три недели. Падал на только что вымытый пол. Капал с кончика носа. В столовой стояла та тишина, которая звенит громче любого крика. Двенадцать человек — его родители, брат с женой, сестра с мужем, их взрослые дети — смотрели на меня. Никто не пошевелился. Никто не выдохнул. А Артур стоял напротив, с пустой тарелкой в руке. Лицо красное, жилы на шее натянуты. Он только что произнёс тост за семейное благополучие. Поднял бокал. Улыбался. А потом вдруг взял свою тарелку и вывернул её над моей головой. Я не плакала. Не закричала. Просто сидела, чувствуя, как горячая жидкость просачивается через ткань платья к коже. Где-то внутри что-то щёлкнуло. Нет, не щёлкнуло — это запрещённое слово. Просто отключилось. Как будто кто-то вынул батарейку. Знаете, что самое страшное в публичном унижении? Не сам акт. А секунды после. Взгляды. Молчание. Оценка. — Ну что застыла? — голос Артура прозвучал слишком громко в тишине. — Подтирай, пока не засохло. Всю жизнь за тобой убираю. Его мать, Альбина Эдуардовна, крякнула. Не в мою защиту. Просто — звук. Его отец, Эдуард Семёнович, потупил взгляд в свою тарелку. Дети — мои племянники, пятнадцатилетний Глеб и тринадцатилетняя Яна — смотрели на меня широко раскрытыми глазами. В их взгляде был не ужас, а… интерес. Как в кино. Я медленно, очень медленно встала. Стул заскрипел. Платье прилипло к телу. Я чувствовала, как по спине стекает томатный соус. — Простите, — сказала я тихо, но чётко. — Мне нужно переодеться. Повернулась и пошла. Не побежала. Не заплакала. Просто вышла из столовой, оставив за собой след из капель супа на полу. Шла по коридору, мимо фотографий, где мы улыбаемся — на свадьбе, на море, с детьми его сестры. Дошла до нашей спальни. Закрыла дверь. И тогда только прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки. Вдох. Выдох. Вдох. За дверью послышался смех. Сначала тихий, потом громче. Голос его сестры, Ларисы: — Ну ты даёшь, Артур! Новое платье же! — Сама виновата, — его голос, спокойный, довольный. — Вечно торчит в телефоне. В гости пришли, а она в соцсетях сидит. Надо внимание уделять семье. Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы слиплись. На лице — пятно от морковки. Новое платье, кремовое, кружевное, которое я купила на премию — испорчено безвозвратно. Тринадцать тысяч рублей. Тринадцать тысяч, которые я откладывала четыре месяца с зарплаты медсестры. А ведь я не сидела в телефоне. Я показывала Глебу фотографии с последней олимпиады по биологии, где его команда заняла второе место. Он мне сам скинул их вчера. Артур это видел. Видел и решил, что я «торчу в соцсетях». Я подошла к шкафу. Открыла. Достала старые джинсы и футболку. Переоделась. Скомкала испорченное платье. Вышла в ванную, смыла с себя суп. Вода была горячей, почти обжигающей. Я стояла под душем десять минут. Может, пятнадцать. Когда вышла, завернувшись в полотенце, в спальне уже стоял Артур. — Ну что, простила? — спросил он, улыбаясь. Та улыбка, которая раньше заставляла меня таять. Сейчас я увидела в ней только самодовольство. Я молчала. — Ладно, погорячился, — он махнул рукой. — Платье купим новое. Только не надо дуться при гостях. Иди, пирог уже несут. — Я не пойду, — сказала я тихо. Он перестал улыбаться. — Что? — Я сказала, не пойду. Ты меня публично унизил. Ты испортил мою вещь. Я не буду сидеть за одним столом с людьми, которые видели это и промолчали. Он рассмеялся. Невесёлый смех. — Ой, да ладно тебе! Шутка же была! Все поняли! — Это не шутка, Артур. Это унижение. И мне не смешно. Его лицо снова покраснело. Он сделал шаг вперёд. — Ты сейчас встанешь и пойдёшь на кухню. Как ни в чём не бывало. Улыбнёшься. И забудешь эту ерунду. Поняла? Я посмотрела ему прямо в глаза. Синие, красивые глаза. В которые я когда-то влюбилась с первого взгляда. — Нет, — сказала я. Он замер. Видимо, такого сопротивления не ожидал. Обычно после таких выходок я плакала в ванной, потом выходила с опухшим лицом, извинялась перед гостями за «сцену» и доедала холодный ужин. — Регина, — он сказал моё имя с угрозой. — Не заставляй меня. Я повернулась к шкафу, начала доставать вещи. Не просто сменить одежду — я доставала сумку. Дорожную, которую мы брали в прошлом году в Сочи. — Что ты делаешь? — его голос стал выше. — Уезжаю. Он схватил меня за руку. Сильно. На запястье сразу побелели пальцы. — Ты никуда не уедешь. Успокойся. Сейчас выпей валерьянки и ляг. Я вырвала руку. Впервые за семь лет брака. — Не трогай меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Миг. Потом снова ярость. — Куда ты собралась? К маме? Она тебя на порог не пустит, сама знаешь. У неё новый муж, ей не до твоих истерик. Он был прав. Мама жила в двухстах километрах, вышла замуж за военного пенсионера. В её уютной трёхкомнатной квартире мне не было места. Она сказала это прямо год назад: «Дочка, у каждого своя жизнь. Неси свой крест». — Не к маме, — сказала я, бросая в сумку бельё, футболки, носки. — Тогда куда? Денег у тебя нет. Подруг нет. Работаешь ты на скорой, там тебе жильё не дадут. И это тоже была правда. Я работала медсестрой на скорой. Смена через трое суток. Зарплата — сорок тысяч. Из них тридцать уходило на общие нужды, хотя Артур зарабатывал в три раза больше менеджером в автосалоне. Но «содержать тунеядку не собираюсь» — его любимая фраза. Я достала из шкафа коробку из-под обуви. Старую, потрёпанную. Артур знал про неё. Думал, там лежат мои «девичьи глупости» — письма от бывших, открытки, безделушки. Он как-то порылся в ней, посмеялся и забыл. Я открыла коробку. Сверху действительно лежали старые фотографии и открытка от первой любви. А под ними — папка. И конверт. — Что это? — спросил Артур, прищурившись. Я открыла папку. Достала первый документ. Свидетельство о государственной регистрации права. На квартиру. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- Какая Ленка? - Замятина Ленка, твоя одноклассница. Ну та, за которой ты бегал в старших классах. - И что? Тебе показалось, мало ли похожих людей в мире? И не помню такого. Лучше ужин погрей, а не стой столбом около меня! Инна не стала больше приставать с расспросами к супругу. Поджала губы и ушла на кухню. "Не помнит он. Ага..." – причитала она про себя. Неубедительно соврал Антон. Разве такое забывается? Он был влюблён в эту Ленку со школы. В рот ей заглядывал и волочился за ней по пятам. Он и после свадьбы с Инной, хранил фотографию Лены, а когда Инна обнаружила осколок воспоминаний о былом, то искромсала на мелкие кусочки так, чтобы не склеить. Муженёк сунулся в потайное место, а там лишь обрывки. Другой бы хвост поджал и помалкивал, но Антон негодовал, пиная мебель. Они тогда поссорились круто так, что Инна к своим родителям ушла, — чуть не развелись молодые. Но она тогда узнала про свою беременность и простила супруга, когда он отошёл немного и пришёл мириться. Больше они эту тему не поднимали. И вот столько лет спустя вдруг... Тогда только набирала популярность социальная сеть и многие кинулись искать своих знакомых, друзей детства одноклассников. Вот и Антон угодил в сети и завис в интернете. Инна после того случая, как буквально мужа за руку поймала, когда Ленку на экране увидела, стала подмечать, что он с головой ушёл в "виртуал". Антон частенько с кем-то переписывался. Хохотал, отвечая на сообщения, отмахиваясь от вопросов жены: с кем он общается? "Запаролил" компьютер и телефон. Стал задерживаться на работе. Инна была на взводе. - Мам, да чего ты? Сейчас все в соцсетях сидят. Ну хочешь я тебя зарегистрирую? - Нет уж, хватит нам одного лунатика в семье, который кроме как за компьютером сидеть, больше в квартире ничего не делает. И что только Инна не делала: кабель резала, за "инет" не платила, свет вырубала, – чтобы хоть малость оторвать супруга от голубого экрана. Всё было тщетно. Антон лишь грубил ей и крутил у виска, а потом, психуя, уходил, хлопая дверью. "Хватит! – думает Инна, возвращаясь вечером домой с работы. – Так больше не может продолжаться... Пусть выбирает: или мы с сыном или интернет!" Вошла она в квартиру – кругом темнота. Сынок, Алёшка, к бабушке на каникулы уехал. А муж в зале на диване расположился. В первый раз за несколько месяцев она его увидела не за компьютером. Сначала даже обрадовалась, но не тут-то было. - А чего и то мы без света сидим? – с иронией сказала она, скидывая сапоги в прихожей. - Мне не до смеха, Инна. Хватит язвить! Не видишь, что мне плохо. - А кому сейчас легко? - ухмыльнулась она. - Ужинать будешь? - Сыт по горло! - Так, это уже что-то новенькое! - Болен я, очень серьёзно болен! – дрожащим голосом заговорил Антон. - В смысле? - Я комиссию от работы проходил... В общем, вот! – протянул он жене смятый лист. Инна пробежалась глазами по заключению. Слёзы сами навернулись на глазах. - Но как? Когда? - Инна, я принял решение. Ты должна меня правильно понять... - Ты о чём? - О квартире... - А она при чём? - При том! У вас с Алёшкой есть жильё – тёщин дом. А квартиру мне мама подарила, и я её полноправный хозяин, поэтому мне решать... - Да, конечно, если есть возможность, – не дала досказать она мужу, – давай продадим на лечение, лишь бы победить этот недуг. - Инн, ты не понимаешь? Мне уже не помочь, а квартиру я Ленке отпишу... ей нужнее! – закричал Антон, чтобы ясно донести своё намерение до супруги. - Что? Что ты сейчас сказал? – женщину начало трясти, слёзы в раз высохли на её глазах. - Что слышала! – вскочил Антон с дивана, приготовясь к наступлению. – Можешь считать это моей последней волей! Я хозяин и только мне решать! - Ленке? Ленке? Той самой, Ленке, от которой ты был без ума? За которой волочился ещё со школы? – Инна с трудом верила в происходящее. Теперь понятно с кем Антон общался в сети, кого скрывал от супруги. - И что? Да, ей! Она мне небезразлична. Кто знает, как бы у нас сложилась судьба, если бы она с родителями не переехала тогда в другой город... На минуту Инна впала в ступор, а потом холодным тоном произнесла: - Ну раз ты всё решил... Пусть Ленка за тобой ухаживает и тебя дохаживает. Мне здесь больше нечего делать. – Инна молча собрала вещи, вызвала такси и укатила к маме на окраину города. Антон не ожидал такой реакции от супруги. Он рассчитывал, что после того, как она узнает, что ему осталось недолго, будет согласна с его выбором и останется при нём до конца. Три месяца Инна жила на автопилоте, словно душу вынул и растоптал словами Антон. Алёшка за это время несколько раз к отцу ездил, несмотря на уговоры матери. Батька всё-таки. Жалко. - Мам, представляешь? Папка слёг, не поднимается, а тётка эта ходит хозяйкой по квартире, а ещё она покупателей ищет. При мне, пара супружеская приходила. Так она сказала, что через пару месяцев, а может и раньше... В хоспис его хочет сплавить. Отец как услышал, так от злости прям позеленел. Они сцепились, как кошка с собакой, я и ушёл сразу... – рассказывал Алёшка матери, после очередного похода к бате. - Сам кашу заварил - пускай теперь и расхлёбывает! Вот не жалко мне его... И ты не ходи к нему - нечего тебе там делать! Старалась Инна забыть супруга. А чтобы отвлечься, пошла как-то с подружками в ресторан. А что? Пока с Антоном жила, только и знала: работа - дом, дом – работа. "Тысячу" лет никуда не выходила, а тут возможность представилась. Отдохнула Инна с подругами, с которыми из-за нудного Антона раньше редко общалась. Натанцевались, напелись, всплакнули чуть-чуть девчонки, обсуждая свою женскую долю. Оказалось, что у каждой свои погремушки в избушке... Что поделаешь? Жизнь, она такая. Не может же тишь да гладь всегда быть. Вернулась Инна домой далеко за полночь. Мать и сын были предупреждены, поэтому спать легли и её не ждали. Вышла Инна из такси весёлая. Прохладная летняя ночь. Фонарь, будто специально, вчера ещё перегорел напротив её дома. По темноте к террасе бодро шагает, песенку под нос себе мурлыкает. Давно бы надо было так с девчонками посидеть, молодость вспомнить. Прямо груз с души упал, дышать легче стало. - Инка, как я тебя долго ждал! – раздался голос Антона в темноте. Она глянула, а Антон сидит на пеньке у порога - от калитки его не видно было. В белых брюках и в рубахе, с коротким рукавом, им в тон. Сидит и не шевелится. - Ааааа! - завизжала Инна от неожиданности. Первым делом на ум пришло, что благоверный её ласты склеил и к ней явился его дух. - Инка, прости! Не хотел тебя пугать! Она за сердце схватилась, поняла, что не видение, а муженёк к ней заявился, собственной персоной. Вырядился как жених! Весь хмель в момент улетучился. Ещё бы, чуть сердце не остановилось от неожиданности. - Приду_рошный, чего припёрся? - и давай сумкой своей дамской по бокам охаживать муженька. - Чуть богу душу не отдала. Ненормальный. Пошёл отсюда, чтоб глаза мои тебя никогда не видели! - вопила Инна, ни на секунду не переставая лупасить Антона. Уже и мать и сын всполошились, выскочили. Инка одной рукой в волосы вцепилась, хоть и ниже была, а другой оплеухи отвешивала. Это надо было так перепугать?! На силу мать и Алёшка успокоили. Потом она в слёзы. А Антон голову повесил, блеет как ягнёнок: - Не виноват, бес попутал. Тебя и Алёшку люблю, а эту аферистку выгнал. Выпустила Инна пар. Тогда Антон рассказал, что не болен он. Ошибочка вышла. Сломанным аппарат оказался. Таких, как он, пострадавших, в тот день ещё трое было. И всем, как под копирку, один и тот же диагноз. Он как Ленку выставил, пошёл в больницу, хотел анализы сдать. Срок отмеренный уточнить. Вроде месяц давали, а он - три протянул. А ему там: "Мы вам звонили, предупредили Вашу жену..." - Ленку за супружницу приняли, а может и сама так представилась. А она про то промолчала, хотела квартиру к рукам прибрать, даже место ему по знакомству в хосписе приготовила. - Прости, прости... - твердит Антон стоя на коленях перед Инной. - Всё понял и осознал... Инна пока не вернулась к мужу, решила подумать хорошенько. Антон, как примерный отец всё свободное время с сыном проводит, супруга удивляется столь значительным переменам. У мамы её огород под осень "перерыл". Надо же, а до этого ни разу за пятнадцать лет, что женаты были - лопаты не кинул. По выходным картошку с тёщей на рынок возил продавать, а раньше не допросишься. А да Ленка! Хороший урок преподала, разве мог кто-то лучше научить? Шёлковый мужик стал. Усвоил материал на весь остаток жизни. А с одноклассниками Антон завязал раз и навсегда. Хватит, "наобщался" на всю жизнь. Теперь бы только у жены прощение вымолить. А ещё Антон дарственную на квартиру на неё оформил - в знак безумной любви к жене. Она пока сомневается: стоит ли возвращаться к нему... Хотя Инна дарственную приняла - пусть лежит документ. Он есть не просит. Тем более сын у них общий... Мало ли что! Автор: ГЛУБИНА ДУШИ. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Пожилая женщина провела все лето и осень, устанавливая острые деревянные шесты на крыше своего дома. Соседи улыбались — до наступления зимы. ㅤㅤㅤ В деревне все друг друга знали. Приезжие долго не задерживались, и жители всегда следили за порядком. Поэтому сразу стало заметно, когда пожилая женщина — Жанна — начала почти каждый день залезать на крышу своего дома. Поначалу никто не обращал на это особого внимания. Что она могла делать? Может, что-то чинила, что-то залатывала. Но с каждой неделей на крыше появлялось всё больше странных приспособлений: острые деревянные колья, вбитые под углом, аккуратно расставленные рядами. К концу лета крыша выглядела ужасающе. «Вы видели её дом?» — шептали у колодца. «Да… после смерти мужа она стала совсем другой». Жанна осталась одна годом ранее. Ее муж внезапно умер, и с тех пор она почти не выходила из дома. Она не принимала гостей, редко ходила в магазин и ни с кем долго не разговаривала. А теперь — эти столбы. Слухи разрастались как снежный ком. Некоторые говорили, что она «защищается от злых сил». Другие говорили, что это странная причуда старости. А самые фантастические утверждали, что старушка боится людей и расставляет ловушки. «Нормальный человек так бы не поступил», — говорили соседи. —Там все острое. Ужасное зрелище. Но никто точно не видел, как она это делала. Каждый столб она выбирала сама — только сухую, прочную древесину. Каждый столб она затачивала вручную под точным углом. Она медленно забивала их молотком, проверяя устойчивость конструкции. Она знала эту крышу лучше любого строителя: где лежали старые доски, где были слабые места, где дул самый сильный ветер. Она работала неторопливо, словно точно знала, зачем это делает. Иногда соседи не могли сдержаться и прямо спрашивали её: —Зачем ты это делаешь? Ты кого-то боишься? Она поднимала глаза и спокойно отвечала: —Защита. —Защита от кого? —От того, что грядёт. И на этом разговор заканчивался. А потом пришла зима, и началось.... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇 👇 👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

Дашу он, само собой, звал поехать с ним. Но тут уж она уперлась: пусть и маленький, а город!.. - Я жду настоящего! – говорила Наташа, и никто её не понимал. А дело было в семидесятых годах прошлого века. Жила Наташа в небольшом городке, и выбора женихов там особо не было. Но как-то же девушки выходили замуж! Выбирали из тех, кто был, настоящих не ждали. Да, не всем везло. Например, Наташина одноклассница и приятельница, Валя, вышла за одного из их небольшой дружной компании, а тот вдруг начал пить и поколачивать жену. Валя скрывала, как могла. Сор из избы не выносила. Синяки замазывала тональным кремом «Балет». Людям рассказывала, что в семье всё ладится – Юра деньги зарабатывает, и по дому всё делает – руки золотые. Но Наташа на правах подруги знала, что совсем не так радужно всё в семье у Валентины и Юрия. Так вот она себе такой судьбы не хотела! Не встречался ей хороший. Такой, чтобы Наташа поняла: за ним будет себя чувствовать, как за каменной стеной. Не было у них в городке таких, свободных, в смысле. В принципе, имелись хорошие мужички, но они и постарше Наташи были, и все уже, конечно, разобраны. Наташа ходила на работу в своё ателье, шила, ушивала и подшивала вещи населению, выполняла левые заказы в свободное время. У неё хорошо получалось, клиентки готовы были платить за копии модных платьев и блузок из журналов. А Наташа своё дело любила. Опять же, дополнительная копеечка. Глядя на дочку, которая почти всё свободное время проводила за швейной машинкой, мама Наташи, Дарья, только вздыхала. - Вышла бы, прогулялась. Так ведь и помрешь в девках. - Толку -то? С кем я должна прогуливаться? Я вон сарафан Зинаиде Кирилловне дошиваю. - Не дождусь я внуков. Всё уже ясно. - Да от кого я тебе тут внуков рожу?! – возмутилась Наташа. У неё самой отец был. Дарья в своё время вышла замуж за приезжего из деревни. Прожили они лет пять, родилась дочка. Гену потянуло обратно, в деревню. Ему там больше нравилось. Понял, что совершил ошибку. Дашу он, само собой, звал поехать с ним. Но тут уж она уперлась: пусть и маленький, а город! Коровам крутить хвосты не поеду ни за что! Гена уехал, а Наташа, пока училась в школе, ездила к отцу на лето. Там баба Аня пекла такой хлеб, который таял во рту. Особенно, если его запивать парным молоком. Потом бабушки не стало, а отец женился второй раз. Он по-прежнему звал Наташу в гости, но у неё не слишком сложилось с мачехой. - Ты лучше сам к нам приезжай, пап. – сказала она. Тот только кивнул. Всем было понятно, что не приедет. Так Наташа окончательно лишилась отца, но не сильно переживала по этому поводу. На самом деле, в их городке N очень много было одиноких девушек и женщин. Судьба матери была просто одной из десятков её землячек. Но мама Наташи боялась, что у дочки всё сложится ещё хуже. Ладно, замуж не хочет. Так если дальше будет сидеть, и ждать настоящего, можно ведь и без детей остаться! Годам к двадцати шести Наташа начала склоняться к тому, что мать права. Некоторые её одногодки, те, которым не хватило женихов, родили уже для себя. От кого? Кто-то молчал. А кто-то мог и проговориться – рожали-то, как правило, от чужих. От женатых. На этой почве в их небольшом тихом городке случались нешуточные скандалы. До драк с выдиранием волос. Ни в какие такие ситуации Наташа попадать не хотела ни за что! И когда девушке исполнилось двадцать семь лет, она решилась. Выбила себе в месткоме путевку в Прибалтику, и отправилась на море. - Одна? – удивилась мама. Почему, одна? Целая группа ехала туда же. А! Наверное, мама имела в виду себя. Что Наташа не позвала её. Обидится ещё. - Да, мам. Одна. Так надо! – многозначительно ответила она. - А-а… ну, ты езжай, дочка, езжай. Пусть всё получится. - Мама! - Молчу. Молчу. Наташа сама по себе была девушкой довольно стеснительной. В теории, конечно, хорошо было думать о том, что она поедет на море, и забеременеет там от кого-нибудь. Обязательно от красивого и умного. Ей ведь от мужчины ничего не нужно – ни взаимности, ни отношений. Главное, заполучить ребёнка. Но чем ближе поезд подъезжал к месту назначения, тем больше она нервничала. На вопросы попутчиков отвечала рассеянно, а потом просто забилась на свою верхнюю полку, и до самой Риги уже не спускалась вниз. Она довольно спокойно откололась от коллектива, который проживал в одной гостинице, был завязан на одного экскурсовода, и на определённый список мероприятий. Наташа не поняла, поездки на море тоже должны были быть коллективными, или как? У неё просто от волнения в голове стоял какой-то шум. Соседка по комнате, Маша, приёмщица из химчистки, спросила у Наташи: - Ты как себя чувствуешь? Всю дорогу молчала, теперь вон зелёная какая-то. Может, у тебя аппендицит? Живот болит? - Ничего у меня не болит! – взорвалась Наташа. – Отстаньте от меня все, пожалуйста! - А если ничего не болит, чего ты в музей не идешь? Наташа так зыркнула на Марию, что та предпочла ретироваться из номера. Девушка привела себя в порядок с дороги. Взяла деньги и пошла вниз, на стойку администратора. Наташа порадовалась, что она хорошо зарабатывает на заказах. Главное, чтобы администратор попалась лояльная. - Здравствуйте… я у вас тут отдыхаю…в триста двадцать первом. В общем, можно мне снять отдельный номер? У меня… у меня соседка сильно храпит! На стойке была табличка с именем администратора: Галина Сергеевна... Наташа прочла и сказала более умоляющим тоном: - Пожалуйста, Галина Сергеевна! Женщина лет тридцати восьми, на вид совершенно индифферентная, сказала в ответ: - Так поменяйтесь! - Не поменяется никто. Ну очень храпит! Ну, пожалуйста! И Наташа вытащила из кармана аж целую десятку. Аккуратно сложила и зажала между пальцев, и положила руку с купюрой на стойку. - Это за день пока. - У нас не день, у нас сутки. – женщина покрутила головой, ловко выхватила деньги, и шмякнула на стойку ключ с тяжелым брелоком. – А завтра, что? Соседка храпеть перестанет? Наташа заметила, что оформлять женщина ничего не стала. - Завтра будет завтра. – сказала она администратору. – И большое вам спасибо! - Спасибо на хлеб не намажешь! – ответила та, многозначительно усмехаясь. Вот же, наглый народ тут на курортах! Наташа чуть не сказала, чтобы та намазала на хлеб десять рублей, но вовремя прикусила язык. Ей и так пошли навстречу. Надо было уложиться в сутки. А то так можно спустить все накопления, если по десятке за ночь номера снимать. Наташа вышла на улицу и пошла по тротуару, всматриваясь в каждого парня, идущего мимо. Попадались и одинокие, и очень симпатичные с виду. И с умными глазами в том числе. Но Наташа так и не заговорила ни с одним из них. Не решилась. Тогда она вернулась к себе в номер. Нашла в чемодане свою тетрадку, в которой иногда зарисовывала эскизы платьев, увиденных где-нибудь в кино, или ещё где-то. Вырвала чистый лист и написала записку: «Молодой человек, я очень хочу ребенка, здесь я по путевке. Сама живу очень далеко. Я не хочу знать даже Вашего имени и никогда Вас больше не потревожу. Не могли бы Вы провести со мной некоторое время?» Пока писала записку – вся вспотела. Ну надо же! Это она просто сформулировала вопрос. А как будто голой на улицу вышла – такое ощущение. Ещё ведь эту записку нужно отдать… кому-то. Господи, да как же страшно! Наташа отправилась на дело второй раз. Половину листка она сложила вчетверо, чтобы сильно не мять, и положила в карман. Сначала несла, зажав в руке, но руки потели, и Наташа поняла, что записке настанет конец, если она не уберет её в безопасное место. Она шла и щупала карман сверху. Увидела симпатичного парня – он покупал воду в автомате. Наташа обрадовалась. Он стоит, а не идёт – удобнее будет подойти. Так и сделала. Подошла и протянула записку дрожащей рукой. Парень допил газировку, посмотрел на Наташу, потом на записку, и спросил: - Ты немая? Громко спросил. На всю улицу. Проходящие мимо люди начали оборачиваться на них, обращать внимание. - Нет. – сердито сказала Наташа. - Ну и скажи тогда словами, чего у тебя там. Чего за игры в Штирлица? Она вспыхнула, сунула записку обратно в карман, и пошла прочь. Такого она не ожидала. Что ему, трудно было развернуть листок и прочитать, что написано? «Штирлиц» недавно вышел на экраны и был очень популярным телевизионным фильмом. Про полковника Исаева слагали анекдоты, пихали фамилию Штирлица в разговоры, куда уместно, и даже не совсем. Музыка из фильма «Семнадцать мгновений весны» тоже была у всех записана буквально на подкорку, как и тексты песен. «Боль моя, ты покинь меня…» - так напевала Наташа про себя. Ещё бы и страх куда-нибудь заодно испарился. Правда, через две попытки ей было уже не страшно. Наташа упрямо ходила по улицам незнакомого города, и предлагала прочесть записку уже, кажется, всем подряд. Реакций было всего две. Либо парень мотал головой, глядя на Наташу, как на чокнутую. Либо смеялся, приговаривая что-то типа «Ну ты даёшь!» А она была готова дать, хоть прямо на улице, под деревом, честное комсомольское, но доброволец никак не находился. К гостинице она плелась уже ни на кого не глядя. Смятую записку сжимала в кулаке. Наташа посмотрела на свое отражение в витрине, когда проходила мимо магазина. Что с ней не так? Симпатичная, молодая. Фигура хорошая. Или… или она делает что-то не так, и вся её затея – сплошная глупость?! Перед гостиницей был сквер. Наташа пошла туда, села на скамейку, и зарыдала. Старалась не слишком бурно и громко. Зажимала себе рот ладонью, прокусив руку чуть не до крови. Как обидно, Господи! Никому она не нужна. Даже просто ночь провести никто не соглашается. Ещё и думают черт-те что, наверное. А и правильно думают-то! Дура она. По-другому и не скажешь… - Девушка, что с вами? – услышала она. - Всё в порядке. – пробулькала Наташа, и попыталась успокоиться. Она стирала слезы с лица кулаками, без особого успеха. - Возьмите. Девушка подняла голову. Перед ней стоял парень и протягивал Наташе платок в клеточку. Чистый выглаженный платок. - Спасибо. – всхлипнула она. Разжала руку, чтобы взять платок, и уронила свою записку. Молодой человек быстро наклонился и поднял смятый листок. - Вы из-за этого так горюете? – спросил он. - Да. Нет. Сама не знаю. Спасибо за платок. Когда она вытерла глаза насухо и посмотрела на него, он уже читал записку. Долго читал, словно не верил своим глазам. Потом спросил: - Это вы написали? - Я. – покаялась Наташа. - Это какой-то розыгрыш? Или, серьезно? - Я думала, поможет. - Сколько же вам лет? - Двадцать семь. - Рано вы отчаялись. - И ничего и не рано. Отдайте записку! - Забирайте. – он помолчал немного и сказал. – Ну… давайте, я вам помогу. Только насчёт имени я не согласен. Меня Андрей зовут. - Наташа… - по инерции ответила она. - Очень приятно, Наташа. Где будем время проводить? Я бы пригласил тебя к себе, но… - Не надо! Я тут номер сняла. - Тут? В Риге? – он как будто удивился. Гостиница именовалась «Рига» по названию города. - Да. Нас по путевке сюда заселили, но я сняла отдельный номер. – тут Наташе стало вдруг смешно, и она расхохоталась. – За червонец. - Однако. – хмыкнул Андрей. – Ну, пойдём. Ты мне скажи, какой номер. Я поднимусь следом. На Наташу навалилась вдруг такая тоска. Она была уверена, никуда Андрей не поднимется за ней. Зачем только предложил? Она скрыла досаду и кивнула. Ладно. Подождёт, а если он не придет – значит, зря Наташа всё это затеяла. - Наташа… - А? – обернулась девушка. - Номер-то какой? Значит, не врет? Придет? Наташа сказала номер, и пошла в гостиницу. Андрей появился спустя пятнадцать минут. Принёс бутылку шампанского, фрукты, и красную гвоздику. Одну. - Да не надо этого… - начала было Наташа. - Надо! Чего я, совсем, что ли, как этот?! Они выпили по стакану советского шампанского. Долго сидели и разговаривали – Андрей тоже оказался довольно скромным парнем. Потом он наконец-то поцеловал её. Вместе они провели целую ночь, а утром, когда Наташа проснулась, парня в номере уже не было. Когда девушка спустилась, чтобы отдать ключ, за стойкой сидела уже другая женщина. Лицо у неё было крайне недовольное. Наташа порадовалась, что вчера была другая. - А-а… - начала мямлить она. - Двести пятнадцатый? - Да. - Давай! – грубо сказала тётка, и посмотрела на Наташу, как на последнюю… Вчерашняя хоть и явно насмехалась над ней, понимая в чем дело, но такого презрения не излучала. Наташа быстро отдала ключ и ушла. За оставшиеся тринадцать дней Андрея она больше не встречала. А потом, уже дома, обнаружилась задержка. Через какое-то время стало ясно – авантюра удалась. В отпуск Наташа съездила не зря: она беременна! - Ну, а кто он вообще? – допытывалась Дарья. - Мам, ну какая разница – кто? Мы же с ним сразу договорились: он просто мне поможет! - Ну да, ну да. А отчество-то ты ребеночку какое дашь? - Мам, ну какое дам, такое дам! Я же буду сама рожать. С моих слов и запишут. - Ну а какое запишут с твоих слов? - Мам, ты покойника достанешь и то, честное слово! Ну, Андреевич. - Думаешь, мальчик будет? - Увидим. В срок родился здоровенький мальчик. Назвали Костей. Константин Андреевич, и фамилия мамина – Пузырева. Наташа сына полюбила, когда он был ещё у неё в животе. А когда увидела, так просто с ума сошла. Нет, какая она молодец, всё-таки. Всё не зря было! Всё не зря… Шли дни, недели, месяцы. Годы. Два с лишним года прошло. Андрей в очередной раз застыл, погрузившись в свои невеселые думы и глядя в окно. Хлопнула дверь – вернулась мать. - Помоги с сумками! – крикнула. Андрей пошёл помогать. - Опять дурью маешься? – спросила Галина Сергеевна, администратор регистрации гостей в гостинице «Рига». – Съездил бы уже давно, Казанова. - Да не нужен я ей! Договор был, что никто никого не ищет. Замужем она, наверное. Просто от мужа не смогла родить. Наверное… - У тебя всё «наверное», а сам и не знаешь ничего. Я тебе зачем адрес нашла? Поезжай, не майся дурью. Не могу уже смотреть на тебя! - Я могу уйти, не будешь смотреть. - Желательно, сразу на вокзал. – ехидно сказала Галина. – Что ты теряешь-то? Ну, замужем она, увидишь, и вернешься. Всё! - А если… - А если не замужем, вы поговорите. Всё! – она помолчала и добавила. – Хорошая девка. Мне глянулась. Смешная. Скромная. Однажды он собрался и всё-таки поехал. Поднимался на третий этаж пятиэтажки, а ноги так и норовили подогнуться от страха. Андрей собрался нажать кнопку звонка, как вдруг дверь открылась. На пороге стоял маленький мальчик, а позади – Наташа. - Ой. – только и сказала она. - Ты прости, что я вот так… но телефона же у тебя нет. А адрес мне мама ещё тогда дала. Я долго собирался. Если ты замужем, я уйду. А это он, да? – Андрей перешел на шёпот. – Как ты его назвала? - Константин. - Классный… можно? - Да… Андрей наклонился и осторожно взял мальчика на руки. - Приве-ет! Я – Андрей. - Он пока не общается толком. Погоди… какая мама тебе дала мой адрес? - Да моя же! Она работает в Риге. Ну, на стойке регистрации. Галина Сергеевна, вряд ли ты помнишь… - Я помню! Помню. Я еще порадовалась тогда, что именно она работала. На следующий день была злыдня какая-то… - А вы гулять собрались? Давайте я с вами. - Давайте. – Наташа улыбнулась. – Баул свой бросай тут, в коридоре. Они отвели Костю на маленькую карусель во дворе, кривую и облезлую – другой не было. Андрей крутил её одной рукой, второй придерживая сына. - Всё-таки, ты не замужем. Я рад… а почему? - Видишь ли, Андрей… - задумчиво сказала Наташа. – У нас тут совершенно не за кого выходить замуж. - За меня-то пойдёшь? – спросил он. Наташа вспыхнула и подавила желание отвернуться. Посмотрела на Андрея прямо и сказала: - Пойду. Чего не пойти? История на реальных событиях, рассказанных читательницей. Наташа вышла за Андрея, они живут вместе и по сей день... Автор: Ирина Малаховская-Пен.

Людмила, комплекцией больше размера на четыре и ростом выше, попыталась вернуть понравившуюся подушку. Олеся вскочила на кровать и закричала так, что хоть уши закрывай. – А-аааа… моя подушка-ааа - Олеська, ну ты и сирена. – все четырнадцать человек уставились на Олесю. - Лю-ююд, ну правда, на ее же кровати была подушка, - вступилась Светлана, - отдай ты уже ей. Олеся, увидев поддержку, спрыгнула с кровати и увела вещь прямо из-под носа. - Ах ты… - Отойди, а то закричу! – Выкрикнула Олеся. Люда вернулась на место. – Щепка, вот точно щепка, - проворчала Люся. - А ты… жирная! - Сказала в ответ Олеся. Но почему-то все посчитали, что «жирная» - гораздо обиднее, чем «щепка». Видимо потому, что Олеся – девушка миниатюрная, ничего лишнего и приятные изгибы тела, и умеренная выпуклость. А вот Люда Харитонова, - как минимум, на полголовы всех выше, а то и на голову, да ещё и с лишним весом. Упитанная девка, можно сказать, на фоне остальных – мощная деваха. Спор может и продолжился бы, но вошла Лидия Петровна, куратор группы, которую направили в совхоз для помощи сельским жителям примерно в середине 80-х. - Прекратить! Вы хотите, чтобы вас вся деревня услышала?! - Лидия Петровна, это село, - тихо поправила Света Гришина. - Знаю. Я образно сказала. Вы понимаете, что вас на соседней улице слышно? - Ну конечно, Олеська орала как сирена… ее вместо мигалки на милицейскую машину можно посадить… - Хватит! Вы же студенты, вы же будущие педагоги, учителя начальных классов, как вам не стыдно… Староста, что молчишь? - Всё, Лидия Петровна, у нас уже тихо, - отозвалась Ира Макейчук. Куратор осуждающе оглядела всех и вышла. А потом случилось это Дни стояли тёплые, погода будто шептала, и казалось, на какое-то время вернулось лето. Картошка стояла собранная в мешки, но никто ее не увозил. То ли сломались они, то ли на обед уехали, но студентки остались на поле одни, к тому же не во что собирать, тара закончилась. Вот и решили отдохнуть. А рядом лесок, где еще и цветы остались, а кое-где и ягоду можно найти. Куратор Лидия Петровна уехала с бригадиром что-то там решать, и девчата, потянувшись от усталости, размяв тело, скрылись в тени деревьев. Прямо на траву побросали рабочие курточки и легли на них, глядя в синее небо. - Ой, да пусть они подольше не приезжают, хоть поваляемся… - Хорошо-то как, девочки… Пятнадцать студенток факультета начальных классов, разморенные погодой, устроили себе отдых. Только Олеся Щепова загорелась идеей найти ягоду. Не сиделось ей и не лежалось. Покинула уютную полянку и ушла в заросли. Люда Харитонова тоже поднялась, огляделась вокруг и решила отойти по малой нужде. Тем временем Олеся, симпатичная фигуристая блондинка, отошла на приличное расстояние и наткнулась на брусничник. Бордовые ягоды так и манили. Увлеклась, наклоняясь, - одну ягодку в рот, другую в руку. Кусты зашевелились. - Оба на… глянь, Митроха, какая тёлка… - Из наших? - Да вроде не из наших…. - Студентки поди… - Ну да. И чё она тут одна делает? Два двадцатилетних парня, известных в селе лоботряса, вороватых и наглых до девичьих прелестей, увидев Олесю, не могли отвести от нее взгляда. А больше всего привлекало, что вокруг никого и на поле пусто, тишина кругом, только птицы щебечут. Переглянувшись, поняли друг друга и тихо подкрались. Олеся не успела вскрикнуть, как ее схватили, и закрыв ладонью рот, понесли в кусты с гостеприимной полянки. Она дергалась, мычала, потому как невозможно ничего говорить. Небольшая впадина, вроде не овраг, но что-то вроде ямки, заросшей травой, - вот туда и положили девчонку. Олеся не переставала отбиваться, и наконец, освоившись от руки, закрывавшей ей рот, включила свою коронную сирену: - А-аааааа…. Помогите… Ей тут же закрыли рот, а она, не переставая сопротивляться, пыталась вырваться. - Заткнись, дура! – Сказал тот, который был повыше, звали его Сергей, но друзья (такие же, как и он) называли «Серым». Ну а что тут придумаешь, серый, он и есть серый, ничего особенного, и ничем не отличается, кроме тунеядства. Митрохин Петя, тот у Серого на подхвате, и вряд ли решился бы посягнуть на девчонку, если бы не Серега. - Девчата, кричал кто-то… а где Олеська? - Ягоду пошла искать. - Так это она кричала… в какой стороне? Все поднялись, как солдаты, и натягивая на ходу кофты (позагорать немного решили), побежали на крик. Но ближе всех к Олесе оказалась Люся Харитонова (уже третий день она не разговаривала с Олеськой, обидевшись, что та назвала ее «жирной»). Вышла мощная Люся как раз на ту полянку, а от нее – в кусты, где и увидела барахтающихся парней и сопротивлявшуюся Олеську с растрепанные волосами. Студентка успела укусить Серегу за руку, и он, взвизгнув, отдернул руку: - Ах ты, с…… ну держись… Но не успел он ее схватить, как его самого оттащили от Олеси. Испуганный Митрохин, тоже бросив девчонку, наблюдал, как Люся валтузит парня, который был с ней одного роста. Олеся соскочила и накинулась на Митрохина, исцарапав ему лицо и порвав рубаху. Парни уже хотели отступать, понимая, что дело сорвалось. Но отступить им не дали. Из леса выскочила ватага испуганных девчат (за Олесю испугались). Люда, увидев подмогу, крикнула: - Девки, наших бьют! И вся группа с криками кинулась на парней. На землю повалили обоих, и бросились всей кучей на этих двоих. Эта была куча мала, с криками, визгами, даже слышно было, как одежда трещит. - Девки, остановитесь, надо в милицию их, - крикнул кто-то. Опомнившись, отступили, оставив лежащими двух оглушенных атакой парней. – Встать! Чего разлеглись? – приказала Люся. В это время приехали Лидия Петровна с бригадиром. - Что тут происходит? - Они напали на меня, - сказала Олеся, - подкараулили, схватили и потащили в кусты. - А что у тебя с руками? – спросила испуганно Лидия, увидев красную ладонь у девушки. - А-аа, да это ягоды, раздавила их. Бригадир Зоя Ивановна с ужасом смотрела на разъярённых девчат и исцарапанных парней, - Митрохина и Севрюкова Сергея, известных в селе хулиганов… но чтобы в таком виде… этого она не ожидала. - Понятно. Заявляем в милицию. Где тут у вас участок? – спросила Лидия. Она явно волновалась, то и дело поправляла очки на строгом лице. Мы не виноваты, они сами напали Юрий Павлович Бусыгин расстроился, когда увидел толпу студенток и двух бедолаг со следами «задержания». Он уже понимал, что произошел инцидент, возможно, даже совершено преступление. А ведь предупреждали его в РОВД (районное отделение внутренних дел), что студентки в совхозе – значит ушки на макушке должны быть, кабы чего не вышло. «Да что такого может произойти, - сказал Юрий Павлович, - подумаешь, студентки приехали». Надо сказать, что по отчеству его не так давно стали звать. Ему всего двадцать два года, и он участковым недавно стал. Он вышел в коридор, в котором повернуться негде – так много народу набилось в это маленькое помещение. – Тихо! – Он поднял руку. – Тишина должны быть, или тогда на улице будете стоять. Заходим по одному, по вызову. Первой вошла Лидия Петровна, волнуясь и поправляя очки. Записав ее показания, отпустил. Потом Олеся вошла, и рассказала, как все было. - Так они вас… - Да-аа, они меня хотели, сами понимаете, а иначе зачем было тащить меня в кусты и рукой рот закрывать. Но я все равно закричала и на помощь девчонки пришли. - Кто первый пришел? - Людмила Харитонова. - Пишите, как было. А Харитонову ко мне. Люда, зашла, стесняясь своего роста и увидела худощавого участкового, немного ссутулившегося над столом. Казалось, ему мало этого стола, и даже некуда руки положить. И вообще, весь он какой-то нескладный. Жидкие русые волосы он машинально пригладил рукой, стараясь не показать волнение. А оно было, шутка ли, разбирать, кто прав, кто виноват, когда в коридоре толпа стоит, и всех надо опросить. Людмила присела на стул и посмотрела в глаза участковому. - Как все было? - Ну как было? Пошла я… в общем, отошла я, и вдруг слышу, кто-то кричит… ну я и побежала на крик. А там два мужика, я их вообще не знаю, вцепились в Олеську, к земле прижали, она вырывается, понятно, силой удерживают… в общем, оттащила одного, другому накостыляла… Участковый посмотрел на нее внимательно. Лицо у Люси было миловидное, и можно сказать, симпатичное. – Вы хотите сказать, что взрослого парня оттащили… - Ну да, оттащила, а что делать? Ну а потом девчонки подбежали. А потом бригадир и наш куратор приехали. - Понятно. Пишите, как есть. Опрос в тот день затянулся до самой ночи. Участковый, уже вымотанный, эмоциональными признаниями, наконец допросил виновников всей это истории. Севряков Сергей ухмылялся и виновным себя не считал. – Да сами они напали на нас. Агрессивные какие-то… повалили на землю и давай одежду рвать, - он показал на разорванную рубаху и брюки. - И чего же вдруг они на вас напали? - А кто их знает, ненормальные какие-то, - рассказывал Серега, - они же городские… - А вот студентки по-другому объясняют, - сказал Юрий Павлович и тряхнул стопкой исписанной бумаги, – застали они вас, когда вы на гражданку Щепову напали. - Да это она сама к нам прицепилась, увязалась за нами, потом упала, я хотел помочь подняться, а тут бешеная какая-то налетела, избила меня и Митрохе досталось… да я сам на них заявление напишу за нападение, у меня вон и синяки есть. Петр Митрохин на допросе еще больше испугался, и все повторял, что студентки сами на них напали. Может успел ему Сергей Севрюков шепнуть, чтобы так говорил, поэтому парень повторял: - Мы не виноваты, они на нас напали, - он показал синяк под глазом, разорванную рубаху и исцарапанные руки и лицо. - А зачем им на вас нападать? Что вы им плохого сделали? - Да ничего плохого, шли мы к речке, там тропинка есть, ну хотели у рыбаков рыбы купить… а тут эти накинулись… - Зачем? - Не знаю. - А я знаю. Сильничать вы хотели, - сказал Юрий Павлович. - Мы?! Да ни в жись, гадом буду, если совру! - Так ты уже врешь. Студенты так и подтвердили. - Да они… они сами хотели нас… - Чего хотели? - Ну это… хотели мужиков… - Поэтому напали на вас, красавцев? - участковый старался держаться, потому как на службе, но внутри смех так и разливался. Ему уже давно все понятно. - Я вот заявление на них напишу, - продолжал Митрохин. Сидел он перед участковым уже не такой бравый, когда Олесю увидел. Сейчас перед милиционером – потрепанный, в порванной одежде, с взъерошенными волосами и испуганными глазами. Он пытался изобразить, что стал жертвой нападения. – Да, так и напишу, что напали, избили… - С какой целью напали? – повторил участковый. - Ну я же говорю: сильничать хотели. Бусыгин опустил голову, сложив руки замком, сидел и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Потом обратился к Митрохину: - Ты как жить в своем селе после этого будешь? Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Получается, тебя, здорового лоботряса, чуть девчонки не …… Митрохин молчал. - Ну? Теперь понял? Он кивнул. - Пиши, как дело было. Девчатам благодарность, а этих двух на скотный двор Дело о посягательстве на честь студентки и о драке дошло до директора совхоза. Борис Николаевич Граблин первый раз за все годы попросил помощи учебного заведения. И вот впервые в их совхоз приехали девчата и такой конфуз получился. Граблин отложил все дела и сам сел за руль УАЗика и помчался к участковому. Это уже было на другой день. Только успели переговорить и изучить все показания, как в участок пришла мать Петра Митрохина – Фаина. Сын у нее единственный, но оказался непутевым. Конечно, Фая и мысли не допускала, что ее Петя в чем-то виноват. Это все Сережка Севрюков, он с дороги сбил. Да еще эти девки городские, понятно, что ничего хорошего от них не жди. - Я вам своего сына не отдам! Не виноват он. Это вертихвостки виноваты, ходят по селу, задом водят, тоже мне выискались, крали… - Митрохина, ты за языком-то следи, - сказал директор совхоза, - студенты к нам на подмогу приехали, а твой сын месте с Севрюковым сильничать вздумал. - Да не может такого быть! Ну как бы они справились с такой оравой? Да это они сами… сами захотели… а мальчишки отбивались… - Еще одна, - сказал участковый и хлопнул себя по лбу. – Вы хоть представляете, о чем говорите, Фаина Семеновна, ему ведь тут жить… опозорить хотите? - Да уж лучше с позором жить у мой юбки, чем на нарах сидеть… не хочу, чтобы в тюрьму попадал… - Ну тогда повлияйте на сына, чистосердечное поможет. А еще идите к той студентке, и в ноги ей падайте, может простит… хотя не надо бы прощать… попытка налицо. И имейте ввиду, нам и чистосердечного не надо, вон сколько свидетелей. Фаина вышла расстроенная. Она и сама понимала, что сын ее обманывает, как и раньше обманывал. Но ничего не могла поделать с материнской любовью. После того как Фаина Митрохина упрашивала простить ее сына, и после чистосердечного признания, парни сами повинились и просили прощения у девчат. Свои заявления о нападении на них, конечно, забрали. Митрохин просил слезно, похоже, он искренне раскаялся. Севрюков тоже просил прощения и признался, что жалеет о своем поступке. - Олеся, дело за тобой, - сказали девчонки, - если оставишь заявление, мы все будем свидетелями… - Хотелось бы оставить, - сказала Олеся, - но, как подумаю, в институте шумиха будет, все узнают… - А и так узнают в деканате, Лидия сообщит. - Это понятно. А если до суда дойдёт, тогда не только деканат, весь институт гудеть будет, - Олеся посмотрела на одногруппниц, как будто искала поддержки. - Олесь, ты сама решай… вообще прощения они попросили, да и мы им хорошо поддали, до сих пор исцарапанные ходят, пусть теперь штаны зашивают и помнят, как на девчонок нападать. - Ладно, не надо никаких судов, - сказала Олеся. – Девчонки, спасибо вам, как хорошо, что вы рядом были. Участковый, глядя на двух парней, чудом увильнувших от уголовки, строго сказал: - Шаг влево, шаг вправо – сразу на нары. Понятно? - Понятно. Директор совхоза, посмотрев их трудовые книжки, где куча записей и увольнение за прогулы, распорядился: – На скотный двор! Оба. Кроме метлы и лопаты ничего доверить не могу. Запомните, работа – ваше спасение, иначе за тунеядство привлекут. Подушка Вечером Олеся поменяла подушку, переложив свою пухлую, удобную на кровать Люды Харитоновой, пока никто не видел. - О-оо, а это чего? – спросила Люся. – Кто принес? - Да это наверное Олеська тебе подложила, пользуйся. - А сама она где? - Да вон на крыльцо вышла. Люда пошла следом. - А зачем мне твоя подушка? - Она твоя теперь. Наволочку я поменяла. - А с чего ради-то? Олеся присела на крыльцо, а рядом Люда. – Ну так зачем поменяла? - Ну потому что тебе удобнее на ней будет, ты ведь сразу ее хотела взять. А мне и так сойдет. - Да и мне сойдет, я куртку подложила. - Ну и я подложу куртку. Не отказывайся, пожалуйста, - в глазах Олеси блеснули слезы. - Щепова ты чего? Всё давно прошло, все же хорошо… - Люсь, - она коснулась плеча одногруппницы, - прости меня… ты… ты не жирная, ты совсем не жирная… Люда вздохнула. – Да по правде сказать, жирная я… у нас в семье все такие… - Нет, нет, Люся, ты хорошая, ты сильная, добрая… и красивая… - Слушай Щепова, ну зачем так льстить? - Нет, Люся, это правда. Посмотри на себя, ты же такая… миленькая, ну правда… - Ох, Олеська, разбередила душу… - А скажи, где так драться научилась? - Да вообще не училась. Это у меня старший брат борьбой занимался, вот и показал пару приемчиков. Он у меня знаешь какой? На голову выше меня, здоровяк такой… да они с женой пара считай, оба такие. Олеся вытерла глаза. – Спасибо тебе, Люда, если бы не ты… даже не знаю, смогла бы я вырваться или нет. - Да все уже в прошлом, - успокаивала Люда. - Знаю. Но почему-то все эти дни страха не было, и тогда только злость была и ярость, а сейчас – накрыло. - Ну да, это как волна, догнала и накрыла страхом. Ничего, пройдет. Кстати, за подушку спасибо. Сосватали Через две недели студенты уехали. Успели они за это время и на танцы сходить и с хорошими ребятами познакомиться. Но до замужества ни у кого не дошло. Кроме Люды Харитоновой. Неженатый участковый Юрий Павлович Бусыгин больше всех уделил времени сильной девушке. Впечатлило его, что справилась она с неслабым парнем, подмяв его мужскую силу и выручив одногруппницу. Да и сама Люда показалась очень милой девушкой. Он даже не заметил, как так получилось, когда искал причины еще поговорить с ней. Вроде и причин больше нет, а человека хочется увидеть. Но ни разу он не подошел к ней вне своей работы, даже не намекнул на симпатию. А когда уехали студентки, то через неделю поехал в город и разыскал в институте Люду Харитонову. Когда получали распределение, то всем уже было понятно, что Харитонова поедет к мужу в его село. Фаина Митрохина как узнала, что та самая девчонка, которая парням «наваляла», в их селе в школе работать будет, сразу сказала: - Да-ааа, с такой учительницей не забалуешь. - Да ладно тебе, Фая, не суди по себе и по своему Петьке непутевому, - сказали ей женщины, - наш участковый на ком попало не женился бы. Хорошая она будет учительница, с такой и нам спокойней. А больше всех был рад директор совхоза, еще один кадр появился, да какой?! Ценный кадр в лице Людмилы Александровны Харитоновой. Теперь уже Бусыгиной. Автор: Татьяна Викторова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?