Anatoliy Goldburd

26 августа 1981 года. Новогорск. Сборная СССР по хоккею пакует чемоданы. Впереди — Кубок Канады, турнир, где нужно не просто играть, а выживать и побеждать «кленовых листьев» на их льду. В холле тренировочной базы стоит Валерий Харламов. Он лучший. Он символ. Он человек, чью фамилию канадцы произносят с суеверным ужасом. Но к нему подходит Виктор Тихонов, человек с глазами-льдинками, и произносит фразу, которая через 24 часа станет эпитафией: «Валера, ты остаешься. Ты не в форме». Харламов оцепенел. Это не было просто спортивное решение. Это был удар кастетом в лицо человеку, который отдал этой сборной всё: здоровье, зубы, коленные связки. Весь мир ждал его в Канаде, но система решила иначе. Харламов вышел из базы, сел в свою «Волгу» и уехал в ночь. Больше живым в сборной его не видели. Почему же на самом деле его вычеркнули? Форма? Или нечто более грязное и циничное? Тихонов позже оправдывался в мемуарах: «Валера был функционально не готов. На турнире в Скандинавии он "просел", не ус