Наталья Лопатько

Двадцать пятое октября 1997 года началось для Александра Милокостого крайне тяжело. За пару дней до этого он бурно отмечал сразу два праздника: день рождения родного Щукинского училища и двадцатилетие выпуска. На столах было максимум алкоголя, а вот закуска, как известно, градус крадет, поэтому её старались избегать. В итоге к утру субботы самочувствие актера оставляло желать лучшего. Он мирно спал, когда в квартире надрывно зазвонил телефон. Голос в трубке представился сотрудником ГАИ и огорошил новостью: мол, машина с вашими номерами подрезала правительственный автомобиль, срочно подъезжайте для разбирательства на Садовое кольцо, прямо к Театру кукол. Милокостый вяло попытался перенести встречу на понедельник, но собеседник рявкнул: "Нет, приезжайте сейчас!". Делать нечего. Он спустился во двор, завел свою подержанную темно-красную "пятерку", и бросил взгляд на приборы. Бензин был на нуле. Пришлось сначала выруливать в сторону Варшавского шоссе, к ближайшей заправке. Едва он успел за

- Пап, поаккуратнее можно? – недовольно пробурчал сын, потирая ушибленный лоб и поднимая с пола выпавший из рук телефон. - А я тут причем? – пожал плечами Георгий. – Все претензии можете предъявлять собаке, которая под колеса бросается. Вот, кстати, Светочка, одна из причин, почему я не хочу дачу – постоянно придется иметь дело с животными. С голодными собаками, наглыми кошками. Змеями, в конце концов. Светлана ничего не ответила. Лишь посмотрела на мужа, на детей, и тяжело вздохнула. ***** Вот и лето уже пролетело, а семья Петрушкиных всё никак не могла определиться, нужна им дача или нет. Дети Вова и Настя в обсуждении этого вопроса участия не принимали. Вове было 10 лет, Насте – 12, и у них были дела поважнее. А вот муж Георгий с женой Светланой чуть ли не каждый день спорили. Жена говорила, что дача им обязательно нужна. Если не сейчас, то на пенсии точно понадобится. А покупать лучше сейчас, пока цены на земельные участки еще нормальные. Муж же предлагал немного повременить с п

17 июля 1944 года Москва замерла. По улицам столицы шли немцы. Не с оружием — без него. Не строем победителей — колонной побеждённых. Около 57 тысяч пленных солдат и офицеров вермахта двигались по московским улицам под конвоем. Впереди — 19 генералов и более тысячи офицеров. За ними — бесконечная серая масса рядовых. Москвичи высыпали на тротуары. Кто-то забирался на крыши. Кто-то прижимал к себе детей. Все молча смотрели на бесконечную колонну. Зрелище было невероятным. А вопрос — простым: зачем Сталин это устроил? Чтобы понять замысел, нужно вернуться на месяц назад. 23 июня 1944 года началась операция «Багратион» — одна из крупнейших наступательных операций в истории войн. Удар обрушился на группу армий «Центр», ту самую, что три года назад рвалась к Москве. Результат превзошёл ожидания. За считаные недели немецкая группировка была разгромлена наголову. Двадцать восемь дивизий перестали существовать. 3 июля советские войска освободили Минск. В котлах оказались десятки тысяч немецких