надежда гавшина

Здравствуйте, девоньки. Меня Вера зовут. Живу я в деревне Гавриловка. Это если от города часа три на автобусе, а потом ещё пешком через поле. Машины у меня нет, так что хожу в основном ногами. Зато ноги здоровые, и голова на месте. Мне шестьдесят второй год пошёл. Живу одна. С мужем разошлась давно, детей вырастила — они в городе. Приезжают раз в месяц, если повезёт. Не осуждаю. У них свои заботы, своя усталость. А у меня — куры, огород, кошка Манька и соседка Зойка, которая без меня ни одного дня прожить не может. И вот сижу я как-то на лавочке у калитки. Глажу Маньку, смотрю на закат. И думаю: «Вера, а сколько ты ещё будешь молчать? Столько всего в голове — про любовь, про глупости, про мужиков, про детей. Рассказать некому. Зойка только своё тараторит, ей не до меня. Дети в телефонах сидят. А подруг тех, с кем в молодости чай гоняли, уже и нет. Кто уехал, кто помер, кто забыл». И тут меня как осенило. — А что, — говорю себе, — если писать? Внучка моя Ленка (младшая) всё в каком-то «

Девоньки, сейчас я расскажу вам историю, которую двадцать лет никому не рассказывала. Даже Зойке. Даже себе боялась признаться. А теперь время пришло. Потому что чужие грехи мы быстро судим, а свои прячем глубоко. Слушайте. Мне было тогда двадцать два. Красивая была. Волосы длинные, косой до пояса. Глаза зелёные, как крыжовник неспелый. Фигура — загляденье. В общем, девоньки, не скромничая скажу — все парни в Гавриловке на меня заглядывались. Но мне никто не был нужен. Кроме одного. Колька. Колька Серебряков. Из соседней деревни. Высоченный, плечи широкие, глаза серые, а когда улыбается — ямочки на щеках. И голос такой… низкий, как мотор трактора. Я от этого голоса млела. Мы встретились на дискотеке в сельском клубе. Он меня пригласил на медляк. И всё, девоньки. Пропала Вера. Три месяца мы встречались тайком. Потому что мать моя, царствие ей небесное, говорила: «Не связывайся с Колькой. У него отец в тюрьме сидел, и брат старший сидел. Гены у них плохие. Беда от него будет». А я не слу