Анна Манюкевич

Есть мужчины, которые умеют считать деньги быстрее, чем секунды на циферблате. И есть женщины, рядом с которыми эти мужчины внезапно перестают считать вообще. История Марии Шукшиной и Бориса Вишнякова — как раз из таких. К началу нулевых Вишняков был не просто предпринимателем — он был из той породы, что выросла в девяностые и выжила. Валютные счета, недвижимость за границей, торговая фирма в Германии, подмосковная земля, автомобили бизнес-класса, яхта. Он умел «мочить» конкурентов — жестко, по-деловому, без сантиментов. Партнеры его уважали, побаивались и считали расчетливым игроком. В бизнесе он выглядел хищником с холодными глазами и крепкой хваткой. И вдруг — Мария Шукшина. Фамилия, которая в этой стране звучит как пароль к культурной памяти. Дочь Василия Шукшина — режиссера, писателя, человека, которого до сих пор называют голосом русской глубинки. После его смерти семья жила не только в тени славы, но и в тени конфликтов. Наследство, споры, публичные разборки — фамилия регулярно

Мария сначала не поняла, чего требует муж: они никого не ждали, уже почти ночь, куда ей собираться? Но, услышав окончание фразы, остолбенела. В гостиной дома Салтыковых было натоплено, но Мария никак не могла согреться. Она сидела у окна, глядя на мутные потоки воды, стекающие по стеклу, и считала минуты до возвращения мужа. В последнее время она всегда считала минуты: сначала до его прихода, а потом до того момента, когда он наконец уйдет вновь. Александр Михайлович появился в дверях неожиданно, хотя лакей и докладывал о его приезде. Мария вздрогнула и обернулась. Муж выглядел обычно: слегка растрепан, с лихорадочным блеском в глазах, какой у него всегда появлялся после долгих часов за карточным столом. — Мари, вам надобно собираться, — сказал он без всякого предисловия, развязывая шейный платок. — Но уже не время для гостей, — пролепетала жена, а муж усмехнулся, наткнувшись на ее непонимающий взгляд. От этой усмешки у Марии похолодело внутри. — Гости будут. Один, но важный: Петр Богд