Нина Алексенко (Гуленок)

Она родила пятерых детей. Один из них стал величайшим писателем в истории русской литературы. А сам он не мог вспомнить её лица — ему не было и двух лет, когда она умерла. Мария Николаевна Волконская. Женщина, которую Лев Толстой никогда не знал — и которую боготворил всю жизнь. Как сложилась её судьба? И почему он так и не нашёл ни одного её портрета? Мария Николаевна родилась в 1790 году в семье князя Николая Сергеевича Волконского — человека властного, строгого, с военной выправкой и тяжёлым характером. Именно он стал прообразом старого князя Болконского в «Войне и мире». Совпадение? Толстой даже фамилию почти не изменил. Мать Марии, Екатерина Дмитриевна, урождённая княжна Трубецкая, умерла, когда девочке было около девяти лет. С тех пор Мария росла при отце — в Ясной Поляне, среди книг, тишины и отцовских требований. Князь Волконский дал дочери блестящее домашнее образование — такое, какому позавидовали бы многие молодые люди той эпохи. Она свободно говорила на четырёх языках — фра

НЕ ДВЕ СУДЬБЫ, А ДВА СЕРДЦА Когда Анна впервые увидела у калитки чужого ребёнка, она не подумала ни о чуде, ни о знаке свыше. Первой её мыслью был страх. Тот самый, холодный, взрослый страх, который приходит не с криком, а с тишиной. Девочка стояла у старой деревянной изгороди, прижимая к груди маленький узелок, и смотрела не по-детски серьёзно, будто за свои годы успела понять больше, чем многие взрослые за целую жизнь. А за её спиной, далеко-далеко, над серым горизонтом, поднимался дым. Анна тогда несла из сарая ведро картошки. День был тяжёлый, как и все дни последних месяцев. Муж на фронте, писем давно нет, в доме пусто, на сердце тревога, а вокруг деревни — только разговоры, догадки, чужие беды и собственная усталость. Она давно разучилась ждать чего-то хорошего. Но именно в тот вечер, когда солнце уже клонилось к закату, а ветер пах полынью и гарью, жизнь вдруг постучалась к ней не в дверь, а прямо в душу. — Девочка, ты чья? — тихо спросила Анна, опуская ведро на землю. Ребё