Об Афганской войне чаще вспоминают десантников, разведчиков, спецназ. Говорят о штурмах высот, о засадах, о героических операциях. Но редко вспоминают тех, без кого не состоялась бы ни одна операция. О водителях. О тех, кто не шёл в атаку, но каждый день ехал навстречу смерти. У него не было красивой военной романтики. Его оружием был не автомат, а руль. Его передовой была дорога. Его окопом — кабина машины. Он вёл свой тяжёлый наливник через горы и ущелья Афганистана, где каждый поворот мог стать последним. Война для него начиналась не с команды «Вперёд», а с поворота ключа зажигания. И с этого момента всё зависело от двух вещей: Двигателя. И тормозов. Он мог не спат
Об Афганской войне чаще вспоминают десантников, разведчиков, спецназ. Говорят о штурмах высот, о засадах, о героических операциях. Но редко вспоминают тех, без кого не состоялась бы ни одна операция. О водителях. О тех, кто не шёл в атаку, но каждый день ехал навстречу смерти. У него не было красивой военной романтики. Его оружием был не автомат, а руль. Его передовой была дорога. Его окопом — кабина машины. Он вёл свой тяжёлый наливник через горы и ущелья Афганистана, где каждый поворот мог стать последним. Война для него начиналась не с команды «Вперёд», а с поворота ключа зажигания. И с этого момента всё зависело от двух вещей: Двигателя. И тормозов. Он мог не спат
Об Афганской войне чаще вспоминают десантников, разведчиков, спецназ. Говорят о штурмах высот, о засадах, о героических операциях. Но редко вспоминают тех, без кого не состоялась бы ни одна операция. О водителях. О тех, кто не шёл в атаку, но каждый день ехал навстречу смерти. У него не было красивой военной романтики. Его оружием был не автомат, а руль. Его передовой была дорога. Его окопом — кабина машины. Он вёл свой тяжёлый наливник через горы и ущелья Афганистана, где каждый поворот мог стать последним. Война для него начиналась не с команды «Вперёд», а с поворота ключа зажигания. И с этого момента всё зависело от двух вещей: Двигателя. И тормозов. Он мог не спат
Ушла война, на смену наступил уж 21 новый век, Но помню, как в Афгане воевали, Татарин, Украинец, Молдованин и Узбек, В бою от пуль, друг друга прикрывали. Дозор ночной в горах, засада, кровь на снег бежит, Со всех сторон душманы в нас стреляли, Таджик, Киргиз, Чеченец, Дагестанец и Адыг, Друзей своих в беде не оставляли. В засаде ночь, как час, минутный бой, длинней, чем день, Не все бойцы в тот день рассвет встречали, Василь, Касым, Микола, Мага, Гоги и Вазген, Сражаясь, как солдаты, умирали. Мы бились, погибали, попадали к духам в плен, Мы эту чашу до краев испили, Олесь, Георгий, Валдис, Ваня, Тофик и Рустэм, Мы Родину свою, как мать любили! Уходит время прочь, и год
Ушла война, на смену наступил уж 21 новый век, Но помню, как в Афгане воевали, Татарин, Украинец, Молдованин и Узбек, В бою от пуль, друг друга прикрывали. Дозор ночной в горах, засада, кровь на снег бежит, Со всех сторон душманы в нас стреляли, Таджик, Киргиз, Чеченец, Дагестанец и Адыг, Друзей своих в беде не оставляли. В засаде ночь, как час, минутный бой, длинней, чем день, Не все бойцы в тот день рассвет встречали, Василь, Касым, Микола, Мага, Гоги и Вазген, Сражаясь, как солдаты, умирали. Мы бились, погибали, попадали к духам в плен, Мы эту чашу до краев испили, Олесь, Георгий, Валдис, Ваня, Тофик и Рустэм, Мы Родину свою, как мать любили! Уходит время прочь, и год