валентина захарова (хорошилова)

Есть истории, которые читаешь и думаешь: ну не бывает так. Слишком красиво, слишком трогательно, слишком похоже на кино. А потом смотришь на фотографию лохматого дворняги на ялтинской набережной - и понимаешь, что никакой сценарист такого не придумает. Потому что это жизнь. Настоящая. Со всей её болью, верностью и неожиданной радостью. Сегодня хочу рассказать вам о Мухтаре. Псе, который стал легендой Ялты. Псе, который пел. Псе, который ждал. И которому теперь стоит памятник на набережной - бронзовый, с натёртым до золота носом. История Мухтара начинается с человека по имени Анатолий. По словам тех, кто его знал, он был афганцем, неофициальным водолазом и, судя по всему, человеком редкого склада - из тех, кто просто делает, не ждёт благодарности и не просит денег. Сидел на берегу, смотрел за морем, и если кто-то начинал тонуть - прыгал и вытаскивал. Без лишних слов. И рядом - Мухтар. Щенком Анатолий его учил нырять, прятался от него в воде, заставлял "спасать". Это не дрессура в обыч

Есть истории, которые читаешь и думаешь: ну не бывает так. Слишком красиво, слишком трогательно, слишком похоже на кино. А потом смотришь на фотографию лохматого дворняги на ялтинской набережной - и понимаешь, что никакой сценарист такого не придумает. Потому что это жизнь. Настоящая. Со всей её болью, верностью и неожиданной радостью. Сегодня хочу рассказать вам о Мухтаре. Псе, который стал легендой Ялты. Псе, который пел. Псе, который ждал. И которому теперь стоит памятник на набережной - бронзовый, с натёртым до золота носом. История Мухтара начинается с человека по имени Анатолий. По словам тех, кто его знал, он был афганцем, неофициальным водолазом и, судя по всему, человеком редкого склада - из тех, кто просто делает, не ждёт благодарности и не просит денег. Сидел на берегу, смотрел за морем, и если кто-то начинал тонуть - прыгал и вытаскивал. Без лишних слов. И рядом - Мухтар. Щенком Анатолий его учил нырять, прятался от него в воде, заставлял "спасать". Это не дрессура в обыч