– Посылаю лучи любви!

С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Паруса шили с таким воодушевлением, будто речь шла не о летучем корабле, а о праздничном воздушном шаре для ярмарки сладостей. Мышки строчили с молниеносной скоростью, лисицы спорили о плотности стежка, белки утюжили складки так бережно, словно гладили котят.
А тем временем Мастер-индюк, сдав проект, больше не собирался задерживаться ни на минуту.
Он стоял в сторонке, наблюдая, как Котощей обходит корабль с видом коллекционера редкостей.
– Обтекаемость превосходная, – мурлыкал Котощей, проводя костлявым пальцем по борту. – Нос чуть острее, чем я просил, но это даже к лучшему. Пусть разрезает облака, как нож масло… Ах, какая красота! Какой масштаб! Какой размах!
Мастер-индюк стоял рядом, нервно перебирая когтями землю.
– Значит… я… я могу считать работу принятой? – осторожно проквохтал он.
Котощей обошел корабль кругом, постучал по борту, подергал перила, даже слегка подпрыгнул на трапе.
– Принято, – буркнул он. – Лети с миром… то есть иди.
Индюк сначала сделал шаг назад, потом еще один, потом развернулся и вдруг рванул с такой скоростью, что перья посыпались в разные стороны.
– Квох-о-о-о-о! – донеслось из-за кустов.
Индюк мчался через поляну, подпрыгивая, размахивая крыльями, будто пытался взлететь, спотыкался о корни, перекувырнулся через пень, вскочил, не останавливаясь, и помчался дальше.
На ходу он сбросил рабочий фартук, который зацепился за ветку и остался болтаться как флаг.
– Я больше никогда! Никогда! Ни-ко-гда не буду строить летающие корабли под руководством сумасшедшего лысого кота! – кричал индюк, исчезая в стороне дороги.
Через минуту из Слащавино вылетела пыльная тучка – это индюк, не оглядываясь, мчался прочь из городка.
На поляне Котощей, ничего не замечая, продолжал наслаждаться.
Он ходил вокруг корабля уже в третий раз.
– Мой корабль совершенен, – сказал он вслух. – Это отличное приобретение. Он будет просто шикарно парить у самой высокой башни моего замка, когда мы вернемся.
На площади тем временем кипела работа. Огромные полотнища парусины уже были раскроены. Поверх них раскладывали тяжелый черный бархат – глубокий, густой, словно ночная тьма.
– Аккуратнее с кромкой! – командовала лисица. – Если бархат перекосится, он потянет весь слой!
– Подайте серебряную нить! – пискнула белка. – Мы сделаем декоративный шов по краю!
– Только без сердечек! – крикнула другая. – Это все-таки корабль!
Королева услышала последнее и поморщилась.
Она подошла ближе.
– Никаких сердечек, – подтвердила она сухо. – Паруса должны быть мрачными и угрожающими.
Белки закивали.
И вдруг одна маленькая мышка робко подняла лапку.
– Ваше Величество… а зачем нам угрожающий корабль?
На мгновение все стихло, замерли даже ножницы и иголки.
Королева почувствовала, как внутри поднимается привычная волна раздражения. Сдержавшись, она глубоко вдохнула.
– Мы же отправляемся восстанавливать справедливость, – произнесла Королева медленно. – Наши враги должны трепетать перед нами. Нам нужна победа любой ценой. Поэтому корабль будет угрожать, внушать страх и уничтожать врагов с неба. Во имя добра, конечно же.
Королева развернулась, чтобы никто не увидел выражение ее лица.
Котощей, наблюдавший сцену, подошел к Королеве.
– Что, надоело плясать, как цирковая мартышка, перед этими идиотами? – тихо, но злорадно спросил Котощей.
– Я устала, – огрызнулась Королева. – И хочу домой.
Котощей ехидно фыркнул.
– Ты имеешь в виду, ко мне домой? Не забывай, это ведь мой замок, в котором ты лишь гостья.
В этот момент над площадью развернули готовый парус.
Черный бархат лег на парусину идеально. Парус поймал луч солнца, и на секунду показалось, будто ткань поглощает свет, являясь концентрированной тьмой.
Горожане ахнули, Котощей расплылся в довольной улыбке.
– Вот теперь, – прошептал он, – мы отправимся домой.