«Гарантированное от каких-либо нападений русское царское правительство могло направлять свои дикие завоевательные и хищнические инстинкты по собственному усмотрению. В течение первого и наиболее продолжительного периода русская армия действовала против Пруссии, захватила полностью всю Восточной Пруссии, а также зверским образом опустошила Померанию и Бранденбург. Почти всегда она наголову разбивала прусские войска и даже битва при Цорндорфе была скорее ничейным сражением, чем победой Фридриха, — словом, Россия поставила прусское правительство на край гибели, согласно принятому русским сенатом уже в 1753 году «незыблемому постановлению» не только противиться всякому дальнейшему росту прусского могущества, но и, воспользовавшись первым удобным случаем, подавить Бранденбургский дом и вернуть его к прежнему скромному положению.

Но, очевидно, это постановление, состоявшееся под влиянием неистовой царицы Елизаветы, шло далеко дальше цели; в интересах России было не политическое уничтожение прусского государства, а политическое подчинение его; Пруссия должна была стать не конкурентом России, а её вассалом, но при этом она должна была по-прежнему оставаться стрелой в теле Австрии — этого требовали завоевательные стремления России — всё равно, были ли они направлены на Польшу, Турцию или даже самое Германию. Можно точно проследить, как русские генералы, вопреки воле царицы, всегда остерегались нанести последний смертельный удар прусским войскам, что для них было легко сделать, например, вскоре после сражения при Кунерсдорфе. После внезапной смерти Елизаветы был заключен русско-прусский союз, который представлял собой не что иное, как глупый каприз глупого Петра Третьего. Лессинг называет Петра жалким фигурантом, призванным в личине бога разрубить узел кровавой драмы.

Но только Екатерина Вторая распутала этот узел. Когда эта умная особа предательски убила своего супруга и, не имея на то никакого права, вступила на русский престол, она поняла русские интересы. Своим нейтралитетом она заставила прекратить Семилетнюю войну и пожала плоды в виде русско-прусского союза 14 апреля 1764 года, в тайных статьях которого был уже намечен раздел Польши. Король Фридрих, которому против русской бесцеремонности не хватало толстокожести Бисмарка, чувствовал себя в глубине души униженным, но он не мог противостоять этой страшной силе, он должен был поддерживать своей субсидией турецкие войны, которые вела Екатерина; он должен был принять на себя большую часть ненависти при первом разделе Польши и получить меньшую часть добычи; вместе с Австрией в 1779 году по миру в Тешене, которым окончилась война за баварское наследство, наконец, он должен был признать Россию «поручительницею за Вестфальский мир».

- «История войн и военного искусства» германского историка Франца Меринга.

Канал: "Войны нового времени"