История и археология Руси и соседей

Восстание Пугачева – был ли это крестьянский бунт или его следы уходят за границу?

И еще раз о «литовском следе» В августе 1382 года хан Тохтамыш разорил Москву. Этому событию многие исторические паблики и блоги уделили внимание. И вновь всплыл так называемый «литовский след» Если кратко, то суть версии такая: Тохтамыш спас Донского от организованного пролитотовскими силами мятежа в городе, который состоялся накануне татарской осады. А поводом к мятежу послужило то, что Донской в союзе с Тохтамышем собирались идти на Литву, а конкретно против Ягайло. Основанием для умозаключений о литовском мятеже в городе служит упоминание «князь литовский именем Остей, внук Олгердов». И вот на этом фундаменте и держится глобальный вывод о «руке Литвы» в Москве. А дальше снежным комом покатилось: и хитрый митрополит Киприан, быстрёхонько слепивший и организовавший заговор и вовремя слинявший в Тверь, и непонятно куда пропавшие герои Куликово, и даже в имени суконщика Адама увидели финансовые интересы итальянских городов. Логика рассуждений относительно Адама проста как доска. Раз суконщик, значит купец, а раз купец, то сурожанин (купцы, торгующие с Крымом), а раз сурожанин, то Крым, а Крым связан торговыми отношениями с итальянскими городами и павшим Мамаем. Следовательно, без «итальянской мафии» и их денег литовский мятеж в городе не состоялся бы. Но оставим бедного Адама, который на самом деле был героем, так как убил знатного татарина, и вернемся к нашим «баранам», то есть Остею, Киприану и куликовским «невозвращенцам». Московский поход ордынского хана достаточно подробно описывает «Повесть ο нашествии Тохтамыша», в основе которой лежит краткий рассказ 1382 г., читавшийся в летописном своде 1408 г. Старшие списки «Повести...» содержатся в Софийской первой, Новгородской четвертой, Новгородской пятой, Новгородской Карамзинской летописях. Об Остее источник сообщает, что он был внуком Ольгерда и появился в Москве в самый разгар мятежа. Чей он сын не понятно. А.А.Горский считает что «нѣкоторый князь литовьскый Остей» сын Дмитрия Ольгердовича, которому незадолго до Куликово был пожалован Переславль. Интересно то, что Донской во время сбора войск посетил Переславль. И тогда получается, что литовский князь действовал согласно указаниям московского правителя. Во время переговоров москвичей с татарами есть интересная фраза: « но на Дмитрея ополчихся царь, ничто же от вас не требует, но изыдите во стрение». То есть, в одной из ранних редакций « Повести...» четко сказано на кого войной шел ордынский хан, и ни о каком союзе Тохтамыша с Донским речи не идет. Другая редакция «Повести…» сообщает о том, что осажденные москвичи до конца ждали прихода московского войска: «Не смогут ведь они долго стоять под городом нашим, двойным страхом одержимые: из города — воинов, и извне — соединившихся князей наших нападения убоятся». Интересная картинка, получается, подняли мятеж против Донского и сами ждут помощи от Донского. На вопрос, откуда в Москве появились литовские князья, ответ очень простой. После смерти Ольгерда в Литве вспыхнула очередная разборка за власть. На стол претендовали Андрей Полоцкий, Ягайло, Кейстут. В результате этой борьбы, Андрей Полоцкий как проигравший оказался в Пскове, что автоматически делало его союзником Дмитрия Московского. В 1379 году он совместно с Владимиром Серпуховским совершает поход на Трубчевск и как следствие этого похода, второй сын Ольгерда, Дмитрий, оказывается в Москве на службе у Донского и получает в управление Переславль Залесский. Позднее братья Ольгердовичи вместе с другим «литвином» Боброком-Волынским и русскими князьями становятся героями Куликовской битвы. Такая «литвинизация», когда одни князья переходят на службу к другим, в условиях Средневековья была обычным делом и связана, прежде всего с событиями в самой Литве. Причем проигравшие ищут убежище не только в Москве. Витовт, в подобной ситуации бежит в земли Ордена. Так что появление литовского Остея в Москве не выглядит чем то особенным и из ряда вон выходящим действием и вполне вписывается в традиционную версию о нем как «служебнике» Донского. Интересен еще один момент, как было сказано выше Остей вероятнее всего сын Дмитрия Ольгердовича, а Дмитрий Ольгердович вместе со своим братом Андреем Полоцким в особой любви к Ягайло замечен не был. Сомнительно что бы сын поменял политическую ориентацию и сделался сторонником Ягайло. И тогда получается, что версия об Остеи как военном руководители литовского мятежа совсем не обоснована, так как он принадлежал к другой партии литовской знати, враждебной Ягайло. Теперь о митрополите Киприане. Существует устойчивое мнение о пролитовском характере деятельности иерарха. Киприан не был ни пролитовским, ни промосковским, его целью было стать признанным митрополитом «всея Руси». С Дмитрием Ивановичем у церковного деятеля сложились непростые, а порой и враждебные отношения, достаточно вспомнить знаменитую анафему московскому князю накануне Куликовской битвы. Однако, к 1382 году наблюдается тенденция к нормализации отношений между Донским и митрополитом. Вполне вероятно, что посредником в этом деле выступил Владимир Хоробрый. Именно этим и объясняется приезд митрополита в Москву, а не попыткой договорится с Донским о союзе с Ягайло, как утверждают сторонники «литвинского следа». Очень странным видится и поведение Киприана во время мятежа. Он бежит от своих «сторонников» в Тверь. Видимо, Дмитрий Иванович рассчитывал не только на крепкие стены, но и на духовный авторитет митрополита во время осады Москвы, но грек-книжник с задачей не справился и проявил слабость, допустив мятеж, который вызван был иными причинами, а не пролитовским влиянием. Теперь о том, куда подевались герои Куликовской битвы. Стоит отметить, что в побоище на Дону Москва понесла большие потери, и военный потенциал княжества был сильно ослаблен. Что же касается знаковых фигур битвы то, Андрей Полоцкий в 1381 году уехал в Литву и занял Полоцкий стол. Связано это было с вновь обострившийся борьбой за власть в ВКЛ. Дмитрий Ольгердович, скорее всего, оставался в пределах Переславля, а в 1388 году так же отъехал в Литву. Его город Переславль, куда заезжал Донской перед отбытием в Кострому очень сильно пострадал во время Тохтамышева нашествия, что скорее свидетельствует о том, что именно он направил Остея по просьбе московского князя для обороны Москвы, чем то, что его сын возглавил мятеж. Где был во время Тохтамышева похода Боброк-Волынец не известно, но то, что он оставался лоялен московскому князю, факт. Его подпись стоит под завещанием Дмитрия Ивановича. Сомнительно что бы такой человек как Донской, человек крутого нрава, простил бы измену и участие своего воеводы в заговоре против него и допустил бы к составлению столь важного документа как завещание. О Владимире Серпуховском источник сообщает следующее: «Князь же Владимир Андреевич стоял с полками близ Волока, собрав силы около себя. И некие из татар, не ведая о нем и не зная, наехали на него. Он же, помыслив о Боге, укрепился и напал на них, и так Божьей милостью одних убил, а иных живыми схватил, а иные побежали, и прибежали к царю, и поведали ему о случившемся.» То есть, двоюродный брат Донского оказал вооружённое сопротивление «царю». Его город Серпухов, как и Переславль, так же пострадал от нашествия, что больше говорит в пользу традиционный версии о том, что изначально Донской с братом: «выеха из града Москвы, хотя ити противу татаръ.» Теперь о самом мятеже. Здесь стоит остановиться на нескольких интересных моментов. Сам мятеж в городе возник не по причине какого то литвинского заговора, а по причине того что город оказался перед лицом татарского вторжения. И это не было чем то особенным. После поражения при Суздале нечто подобное возникло в Москве в 1445 году: « А граждане в великой печали и волнении были; ибо могучи бежать, оставив град, бежать хотели, чернь же, совокупившись, начали прежде врата градные укреплять, а хотящих из града бежать начали брать, и бить, и ковать» Не обошлось без волнений в Москве и во время стояния на реке Угре. Причина мятежа ни какие- то литовские силы, а именно страх перед татарами и малое количество воинов в городе. То, что была допущена ошибка при обороне города, признали и князья. Есть договор между Владимиром Серпуховским и Василием Дмитриевичем, сыном Донского, кому сидеть в осаде, а кому войска собирать. Интересно еще то, что сами сторонники «литовского следа» не могут ответить на простые вопросы. Если Тохтамыш союзник Донского, то почему московский князь бежит от него: «но поехал в город свой Переяславль, и оттуда — мимо Ростова, а затем уже, скажу, поспешно к Костроме.»??? Почему «литовское лобби» выпускает из города княгиню, митрополита и «лучших мужей»? Почему они их не оставили их в заложники, тем самым ограничив действия Дмитрия Ивановича, ведь «заложничество» было широко распространено в Средневековье. Ответ достаточно простой. Никакого литовского следа относительно мятежа в городе не было. Умиляет цитата С.Т. Баймухаметова из главы с громким названием «Заговор против Дмитрия Донского. Детектив 1382 года — опыт расследования» Автор пишет: «Из всего этого следует, что заговор был весьма масштабный и разветвленный. Суздаль, Нижний Новгород, Рязань, Литва, московские бояре-князья, а также люди «из других городов и стран» Интересно, а как в условиях Средневековья осуществлялось управление и координация этим заговором на столь масштабной территории и за столь короткое время? «Удаленки» и Скайпов еще не было. Ответ и здесь прост. Главной задачей Тохтамыша после «замятни» было «собирание» Орды, что ему, на какой- то период времени, удалось сделать. Москва стояла на пути той самой политики «собирания». Никак не хотел Донской становится под ордынского хана. Есть упоминание о посольстве Тохтамыша в 1381 году. Р.Ю.Почекаев отмечает: «Однако, когда в следующем году Токтамыш отправил на Русь своего посла Ак-ходжу с 700 воинами, чтобы вызвать князей в Орду для подтверждения их ярлыков, его посольство настолько испугалось отношения местного населения к ордынцам после Куликовской битвы, что не рискнуло даже доехать до Москвы. Добравшись лишь до пределов Нижегородского княжества, оно вернулось в Сарай. В результате эйфория Токтамыша, овладевшая им после триумфального прихода к власти в Золотой Орде, сменилась раздражением. Сомнения хана в антиордынском характере действий московского князя исчезли, и теперь стало ясно, что Русь вовсе не собирается вновь признавать вассалитет от ордынского монарха.» Теперь о главном, то есть о том, что «усе переписали и усе наврали» московские летописцы в угоду властям. Без сомнений, политические реалии влияли на то, как хроникер будет описывать события, так же влияли и личные симпатии летописца. Но говорить, что все переписали или наврали, не стоит. Например, в Тверской летописи есть очень обидные слова для Донского: «Татары же сказали: "Пришел царь наказать своего холопа Дмитрия, но он ныне убежал, и царь вас извещает: "Я пришел не потерять свой улус, но сохранить, отворите город, хочу вас пожаловать"». Видимо, «рука Москвы» до этой фразы не дошла. Иногда упрощать лучше, чем усложнять, это к тому, что источники вначале надо читать «в лоб», не выдёргивая фразы из контекста и не придавая им лишние смыслы. Весь ход ордынского нашествия описан в « Повести…» достаточно подробно и логично, с указанием деталей и имен как в случае с суконщиком Адамом и очень естественно ложится на политические реалии 1382 года, где основным мотивом было противостоянии Тохтамыша и Донского. Что же касается «литовского следа», то он никаким боком не вписывается в ту ситуацию, которая сложилась накануне и во время татарского похода, если только не попытаться «натянуть сову на глобус» М.Фомичев

Вертинский, который плыл в Нью-Йорк осенью 1934 г. на MS LAFAYETTE, в своих воспоминаниях живо описал изобилие еды на судне.

Обнаруженный список дел древних египтян раскрывает подробности повседневной жизни 2000-летней давности

31 марта 1814 года русские и союзные войска торжественно вступили в Париж во главе с императором Александром I и другими командующими. Взятие столицы Франции ознаменовали конец войны и отречение Наполеона от трона. «Великолепнейший вход наших войск в Париж озарялся чистейшим сиянием солнца, – изображения правоты Россиян!» (Краснокутский. Взгляд русского офицера на Париж в 1814 году) В 2 часа утра в селении Лавилет была подписана капитуляция Парижа. Во французскую столицу с триумфом вошли русские войска во главе с императором Александром I. Глава русской делегации Карл Нессельроде следовал инструкции императора Александра, предполагавшей сдачу столицы со всем гарнизоном, однако маршалы Мармон и Мортье, найдя такие условия неприемлемыми, выговорили право отвести армию за пределы города. В полдень 31 марта 1814 года эскадроны кавалерии во главе с императором Александром I триумфально вступили в столицу Франции. «Все улицы, по которым союзники должны были проходить, и все примыкающие к ним улицы были набиты народом, который занял даже кровли домов», – вспоминал Михаил Орлов. В последний раз вражеские (английские) войска вступали в Париж в XV веке во время Столетней войны. В предместьях народ встречал войска союзников подавленно, однако с продвижением к церкви Мадлен настроение менялось: в аристократических кварталах союзникам уже бросали цветы. «Колонны наши с барабанным боем, музыкою и распущенными знаменами вошли в ворота Сен-Мартен… Любопытное зрелище представилось глазам нашим, когда мы… очутились у Итальянского бульвара: за многочисленным народом не было видно ни улиц, ни домов, ни крыш; всё это было усеяно головами, какой-то вместе с тем торжественный гул раздавался в воздухе. Это был народный ропот, который заглушал и звук музыки и бой барабанов. По обеим сторонам стояла национальная гвардия… От десяти часов утра войска шли церемониальным маршем до трех часов» — Н. И. Лорер

Из немецкой исторической литературы

"Молот ведьм" по-древнерусский - наказание женщин за колдовство в России XV–XVII вв.

О том как Пётр I бани на Руси учредил

Новгородцы потомки варягов Про Новгород летопись говорит что ранее этот город был словенским а стал варяжским, что может указывать на массовую миграцию варягов с территории южной Балтики в том числе из окрестностей Стариграда на эти новые земли, где они основали городище и дали ему название Новгород. Опустим то, что археология не подтверждает никакой массовой миграции людей суково-дзедзицкой культуры в Поволховье, доводы археологии антинорманистов волнуют очень мало. Но что говорит летопись - источник, который они сами активно цитируют? «По мнозѣхъ же временѣхъ сѣлѣ суть словени по Дунаеви, кде есть нынѣ Угорьская земля и Болгарьская. От тѣхъ словенъ разидошася по земьли и прозвашася имены своими, кде сѣдше на которомъ мѣстѣ… Словѣне же сѣдоша около озера Илмера, и прозвашася своимъ именемъ, и сдѣлаша городъ и нарекоша и́ Новъгородъ». Как мы видим, Нестор прямо пишет о том, что, во-первых, словене ильменские пришли в Новгород не с юга Балтики, а с Дуная, во-вторых о том, что Новгород построили эти же словене. Но что насчёт варяжского происхождения новгородцев? В Ипатьевской летописи сказано просто: и ѿ тѣхъ Варѧгъ . прозвасѧ Рускаӕ землѧ Здесь всё понятно - пришли русы и дали своё имя Русской земле. Однако в Лаврентьевском списке есть продолжение: «І ѿ тѣхъ [Варѧгъ] прозвасѧ Рускаӕ землѧ Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци ѿ рода Варѧжьска . преже бо бѣша Словѣни» Из этой фразы некоторые делают вывод о том, что варяги каким-то образом «заместили» собой население Новгорода. Мол, раньше это были словене ильменские или просто славяне, а во времена Нестора новгородцы были уже потомками варягов. Разумеется, аргумент о том, что никакой смены населения археология не фиксирует, и что культур сопок словен ильменских успешно дожила до Крещения Руси (и даже его пережила) никого не убеждают. «Нестор же это написал, значит он знал лучше!». То, что никакого Новгорода в середине IX века ещё не было, тоже не убедительно - в летописи сказано, что новгородцы от рода варяжского. Это убедительно. Всё проясняет более поздний Никоновский список, где тексту был придан более читаемый вид: «И отъ техъ Варяговъ находниковъ прозвашася Русь, и оттоле словеть Русская земля, иже суть Наугородстии людье и до нынешияго дне, прежде бо нарицахуся Словене, а ныне Русь отъ техъ Варягъ прозвашася». (Никоновская летопись, XVI в.) Таким образом, речь идёт только о названии, а не о физической смене населения.

Место находки засекретили, а на дне поставили камеры наблюдения - слишком уж ценный груз лежал в Швейцарском озере Невштель