УКРАИНСКИЙ ФАШИЗМ: Ближайший сподвижник Сидора Ковпака, начальник его разведки Пётр Вершигора в своих мемуарах

"Люди с чистой совестью" достаточно подробно описал процесс
зарождения бандеровской УПА на Западной Украине
"До того, как мы подошли к Сарнам из-за Днепра, и после, когда мы устроили "Сарнский крест", в гестапо работал сын владимирецкого попа по имени Сашко. Был он молод, красив и жесток. Вначале работал переводчиком, а затем, выдвинувшись своим жестоким и придирчивым отношением к населению, расстрелами евреев, — сделался чем-то
вроде следователя и палача.
Но... вскоре после "Сарнского креста" Сашко из гестапо уволили. Не выгнали, не арестовали, а уволили. Очевидно, этот факт был событием немаловажным, так как сарнское гестапо поспешило уведомить об этом население городка и окрестных сел. Был издан, отпечатан и расклеен на заборах специальный приказ об увольнении сотрудника Сашко, тогда как обычно не угодивших им холуев гестаповцы имели привычку выбрасывать просто пинком ноги. Что дальше показалось странным, это то, что, увольняя Сашко, гестаповцы "забыли" отнять у него оружие: кортик,
парабеллум, автомат.
А когда через месяц Сашко появился во главе банды человек в пятьдесят — шестьдесят, из которых половина тоже была "уволена" из полиции, а другая половина набрана из уголовников, — банды, объявившей борьбу за "самостийну Украину", якобы против немцев, а на самом деле начавшей резню польского населения, дело начало проясняться. Как узнали мы позже, эта провокация была не единственной. В те же дни из Ровно, Луцка, Владимир-Волынска, Дубно и других центров Западной Украины по сигналу своего руководства ушли многие националисты, дотоле верой и правдой служившие немцам в гестапо, полиции, жандармерии. Ушли в леса, на весь мир разгласив свое желание бить немцев. Немцев они били на словах и в декларациях, в листовках, на одной из них оказалась даже виза немецкой типографии в Луцке.
А на деле занимались резней мирных поляков.
Естественно, что мирное население обратилось к немецким властям, умоляя защитить их от этого произвола. И немецкие власти в разных
городах, областях отвечали слово в слово одно и то же:
"Войска у нас все заняты на фронте. Единственно, чем мы можем помочь вам, — это дать оружие. Защищайтесь сами. Но дадим оружие при условии, если поляки поступят в полицию и наденут форму шуцманов".
...За весну и лето сорок третьего года мы встречались с явлением резни мирного населения фашистско-националистическими бандитами. Идет ночью колонна, разведчики впереди, и вдруг автоматные выстрелы вспыхивают на несколько секунд, а затем жители выбегают к нам и встречают, как своих избавителей. А иногда мы приходим поздно...
Один раз мы спасаем польскую деревушку от украинских националистов, другой — украинцев от польских полицаев... Не все ли равно?
Одно только типично для тех и других: ни разу ни те, ни другие не
оказали нам вооруженного сопротивления.
Как шакалы по следам крупного зверя, так и эта мразь ходила по кровавым тропам немецкого фашизма и делала свое шакалье дело.
И, подобно шакалам, бежала при первом чувствительном ударе палкой
по хребту. А затем снова нападала из-за угла"
Вот так начиналась история карателей и палачей, которые киевской хунтой возведены в ранг национальных героев. К сожалению, в своё время советская власть поступила с этими пособниками гитлеровских захватчиков очень гуманно. Мы же не имеем права повторить
эту историческую ошибку!