Их расстреляли на рассвете, Когда ещё белела мгла.

Там были женщины и дети И эта девочка была. Сперва велели всем раздеться, А после встать ко рву спиной, Но прозвучал вдруг голос детский. Наивный, чистый и живой: «Чулочки тоже снять мне,дядя?» - Не упрекая, не грозя Смотрели, словно в душу глядя Трехлетней девочки глаза. «Чулочки тоже!» И смятением на миг эсэсовец объят. Рука сама собой в мгновенье Вдруг опускает автомат. Овеян он невольной дрожью, Проснулась в ужасе душа. Нет! Он ее убить не может, Но дал он очередь спеша. Упала девочка в чулочках. Снять не успела, не смогла. Солдат, солдат! Что если б дочка Твоя вот так же здесь легла? И это маленькое сердце Пробито пулею твоей! Ты – Человек, не просто немец! Или ты ведь зверь среди людей?! … Шагал эсэсовец угрюмо К заре, не поднимая глаз. Впервые может эта дума В мозгу отравленном зажглась. И всюду взгляд светился синий, И всюду слышалось опять И не забудется поныне: «Чулочки, дядя, тоже снять?" Муса Джалиль
Муса Джалиль.