«Эту взятую с боем суровую правду солдат». Семен Гудзенко


Всерьёз писать стихи киевлянин Семен Гудзенко начал на фронте, в сумрачные дни 1941-го. Война открыла поэта и, помедлив, убила его
Писать стихи киевлянин Семен Гудзенко начал на фронте, в сумрачные дни 1941-го. Война открыла поэта и, помедлив, убила его.

Семён Гудзенко — студент ИФЛИ

Писать стихи киевлянин Семен Гудзенко начал на фронте, в сумрачные дни 1941-го. Война открыла поэта и, помедлив, убила его.


Всерьёз писать стихи киевлянин Семен Гудзенко начал на фронте, в самые сумрачные дни 1941-го. Война открыла поэта и, помедлив, убила его.

Когда на смерть идут — поют,
а перед этим можно плакать.

Это из первого и из главного — солдатская истина всех времён. Он прожил тридцать лет, но с послевоенных портретов на нас смотрит человек совсем не моложавый. Десять лет он преодолевал боль и умер, как и предсказывал, — «от старых ран». Стихотворение, известное многим по первой строчке — «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели» — называется «Моё поколение». Даже если бы не было этого заголовка, мы бы услышали в этом стихотворении голос поколения, которое победило и вернулось с войны. И здесь триумф переплетается с трагедией.

Семён Гудзенко с сотрудниками газеты "Родина зовёт". Балашадь. Граница Венргии и Чехословакии. Март, 1945 год.

За этим стихотворением — философия того времени с его верой в человека, в себя, в друзей. Здесь впору вспоминать Максима Горького, на котором они все учились. Он тоже воспевал силу и суровость. Доблестью здесь считают не слабость, а силу, волю. А ещё — «работа». Они мечтали найти её после Победы, а иначе кровь заплесневеет. Такой был век — железный. И это благороднее золотого.

Немного стихотворений в русской и в мировой поэзии по силе не уступят гудзенковскому. Оно написано с надрывом. Гудзенко хорошо знал подноготную каждой своей строки, самой эффектной. Такая биография. В первые дни войны, в 19 лет, он добровольцем ушел на фронт. Стал пулемётчиком в легендарной Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения (ОМСБОН). В 1942 году его тяжело ранило в живот осколком мины. Это было в Хлудневе, что в Калужской области. После госпиталя он стал корреспондентом. Писал в основном в газету «Суворовский натиск». Но на параде Победы маршировал вместе с омсбоновцами. В 1944 году вышла в свет его первая книга — «Однополчане». А в первые послевоенные годы стало ясно, что более яркого поэта из поколения молодых фронтовиков у нас нет.

Он написал это стихотворение сразу после Победы, в 1945 году. Строки наверняка долго крутились в голове, а потом выстроились в непобедимый редут. На этот раз он не мог и не хотел быть лаконичным. «Мое поколение» — из тех стихотворений, в которых автор раскручивает клубок до сердцевины. Там сказано все — исчерпывающе. Характер, судьба, принципы, горести, даже взгляд в собственное будущее — без самообмана. И в этом тоже редкое качество этого стихотворения. Гудзенко написал немало ярких, лихих, правдивых фронтовых вещей, но это — как локомотив всей его поэзии. Книга книг в одном стихотворении.

Это стихотворение фронтовика-победителя, который горд, но в то же время ему нестерпимо тяжко. Есть стихи, которые должны были быть написаны. Должны! Иначе мы бы ощущали пустоту. А удалось это именно Гудзенко.

А жалеть таких людей действительно нельзя. Горький говорил, что жалость унижает. Это не всегда верно, но в этом случае — безусловно. Для советских людей, для красноармейцев, горевших, но не сгоревших на той войне, это стихотворение — символ веры. Несколько композиторов положили эти стихи на музыку, но они гораздо сильнее без дополнительной мелодии. Такое редко бывает. Словом, перечитывайте.

Мое поколение

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя -
только сила и зависть. А когда мы вернемся с войны,
все долюбим сполна и напишем, ровесник, такое,
что отцами-солдатами будут гордится сыны.

Ну, а кто не вернется? Кому долюбить не придется?
Ну, а кто в сорок первом первою пулей сражен?
Зарыдает ровесница, мать на пороге забьется,-
у погодков моих ни стихов, ни покоя, ни жен.

Кто вернется - долюбит? Нет! Сердца на это не хватит,
и не надо погибшим, чтоб живые любили за них.
Нет мужчины в семье - нет детей, нет хозяина в хате.
Разве горю такому помогут рыданья живых?

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели.
Кто в атаку ходил, кто делился последним куском,
Тот поймет эту правду,- она к нам в окопы и щели
приходила поспорить ворчливым, охрипшим баском.

Пусть живые запомнят, и пусть поколения знают
эту взятую с боем суровую правду солдат.
И твои костыли, и смертельная рана сквозная,
и могилы над Волгой, где тысячи юных лежат,-
это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,
подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.

...Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели,
Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

А когда мы вернемся,- а мы возвратимся с победой,
все, как черти, упрямы, как люди, живучи и злы,-
пусть нам пива наварят и мяса нажарят к обеду,
чтоб на ножках дубовых повсюду ломились столы.

Мы поклонимся в ноги родным исстрадавшимся людям,
матерей расцелуем и подруг, что дождались, любя.
Вот когда мы вернемся и победу штыками добудем -
все долюбим, ровесник, и работу найдем для себя.

1945 год

Арсений Замостьянов

Владимир Высоцкий читает стихотворение Семёна Гудзенко "Нас не нужно жалеть...", 1979 год