Виталий НИКОЛАЕВИЧ

Франция капитулировала быстро. Слишком быстро — по меркам нации, привыкшей считать себя наследницей революций, баррикад и громких слов о свободе. Когда немецкие части вошли в страну, сопротивление оказалось точечным, редким, почти невидимым. Были подпольные группы, были одиночки, были герои — но они не определяли общего фона. Большинство французов выбрали другое: приспособиться, пережить, переждать, не высовываться. Так возникла одна из самых странных картин Второй мировой войны. На территории оккупированной страны фронт почти исчез. Вместо грохота боёв — диалоги в кафе, совместные прогулки, деловые сделки и вежливые поклоны. Оккупанты и оккупированные, казалось, научились существовать рядом. После занятия Парижа немецкой армией жизнь в столице изменилась, но не рухнула. Да, были перебои с продовольствием, холодные зимы без топлива, карточная система. Но — и это особенно резало глаз — романтическая жизнь города почти не остановилась. Кафе работали. Музыка звучала. Огни витрин гасли