Клип

В день памяти Собора святых новомучеников и исповедников Церкви Русской мы молитвенно чтим память прославленных святых за Божественной Литургией, а также сугубо молились о всех убиенных и умученных за веру Христову в годы гонений. К сонму исповедников Божиих, несомненно, принадлежит и наш дорогой батюшка протоиерей Николай Гурьянов. О тех страшных годах батюшка рассказывал только самым близким: «Люди исчезали и пропадали. Расставаясь, мы не знали, увидимся ли потом. Мои драгоценные духовные друзья! Все прошло! Я долго плакал о них, о самых дорогих, потом слез не стало... Мог только внутренне кричать от боли... Ночью уводили по доносам, кругом неизвестность и темнота... Страх всех опутал, как липкая паутина, страх. Если бы не Господь, человеку невозможно вынести такое... Сколько духовенства умучено, архиереев истинных, которые знали, что такое крест, и шли на крест... Как они плакали, что все не сберегли Царя! На моем пути жизни я имел благодатных друзей... Идешь по снегу, нельзя ни приостановиться, ни упасть... Дорожка такая узкая, ноги в колодках. Повсюду брошенные трупы заключенных лежали непогребенные до весны, потом рыли им всем одну могилу. Кто-то еще жив. «Хлеба, дайте хлеба...» – тянут руки». Батюшка протягивал ладонь, показывая, как это было, приоткрывал ее и говорил: «А хлеба-то нет!» Потом плакал и долго молчал, молился. Еще говорил: «Бывало, весь день работаешь, работаешь на холоде, а хлеба дают (и показывает: делит одной ладонью другую пополам) за весь день. И все, знаете, хочется с птичками поделиться». Он помнил всех умученных, помнил их страдания, молился за всех, показывал фотографии духовных друзей. И потому на всю жизнь в глазах старца застыла немая скорбь, даже когда он мирно разговаривал с паломниками, когда разрешал себя фотографировать, – его глаза были печальны. Сам батюшка прошел в лагере через страшные страдания – несколько раз был на краю смерти. Однажды его придавило вагонеткой, в другой раз уронили на ноги тяжелый рельс и покалечили ступни. С тех пор, как говорил батюшка, ноги его едва держали. А сколько батюшка потом на этих больных ногах выстоял литургий, сколько принял людей, часами стоя у калитки своего домика! Самым страшным испытанием была пытка, подобная той, которую претерпели мученики Севастийские, – долгое стояние в ледяной воде. Эту пытку пережил только великий молитвенник – избранник Божий Николай, все остальные страдальцы скончались. Батюшка открыл духовным чадам, что его «согревала молитва Иисусова» и он не чувствовал холода. Он часто говорил: «Я холод люблю и не чувствую его». Батюшка всегда ходил легко одетый, в любой мороз, никогда не кутался. Не любил прилюдно батюшка рассказывать о лагерных испытаниях, потому что сердце разрывалось от воспоминаний о человеческих страданиях. Но в стихах, написанных как Реквием по умершим, он выразил чувства многих лагерников, – их муку тяжкую и молитвенный вопль. Стихотворение он назвал «В тридцатых годах XX века» и дал ему подзаголовок: «Автобиография». К Тебе, О Мать Святая, Я, бедный раб грехов, Со скорбью и слезами Пришел под Твой Покров. Изгнали меня люди Из России вон, Оставил мать родную, Друзей и Отчий дом. Я выслан в даль иную, Там много лет отбыть – Мне дали вольну ссылку: Где хочешь можно быть. Теперь всего лишен я, Посаженный в тюрьму, Досада, горе, голод, Терпеть уж не могу. Решетка, стены толсты – Все надоело мне, И день за днем жду воли, Но не дождаться мне. Увы! Я вновь в изнаньи, В стране снегов и льда, Где с людом обреченным Покорный раб труда. В Полярье путь железный Готовим проложить, Облегчить жизнь крещеным – Страну обогатить. Физически устали, В зарях недуг слепит, От скудости питанья Нас смерть косой разит. Прошу, Святая Дева, В несении Креста, Для славы Божьей Церкви Спаси, спаси меня! Стихотворение это оказалось пророческим. Батюшка действительно стал «славой Божьей Церкви»! [id368227213|@nikolaiguryanov]