Глава 1.

Театр одного актера
Если бы пафос можно было конвертировать в электричество, мой муж Станислав прямо сейчас запитал бы небольшой мегаполис, включая неоновые вывески и трамвайные депо. Стас позвал всех «просто на субботний ужин». Сказал, что соскучился по родным, захотел тепла, уюта и «по-семейному посидеть». Я, наивная душа, даже поверила: полдня провела у плиты, накрыла стол крахмальной скатертью, выставила лучшее горячее и фамильное серебро.
Но едва гости переступили порог, я поняла: стол был лишь декорацией, а горячее — реквизитом для спектакля, в котором мне отведена роль главной злодейки.
Родня расселась в нашей гостиной с таким видом, будто они не ужинать пришли, а зачитывать приговор в Гаагском трибунале. Стас же, приняв позу ведущего скандального ток-шоу и прокурора в одном лице, торжественно объявил, что сегодня состоится «суд чести» над моей «преступной расточительностью».
Я не испугалась. Напротив, во мне проснулся азарт. Я смотрела на мужа с интересом опытного энтомолога, наблюдающего за редким видом жука, который зачем-то решил переползти скоростное шоссе в час пик.
Станислав стоял в центре комнаты, расправив плечи так широко, что пуговицы на его рубашке жалобно поскрипывали. Он напоминал надутого индюка, который по какому-то нелепому недоразумению возомнил себя орлом, парящим над вершинами мира. Вокруг него на моем диване (купленном на мою премию) расположилась «группа поддержки»: его мама, Анна Георгиевна, с лицом глубоко оскорбленной добродетели; двоюродная сестра Леночка, чья зависть ко мне была видна даже в инфракрасном спектре; и дядя Боря, которого, кажется, больше всего на свете сейчас интересовали бутерброды с черной икрой.
— Илона, мы здесь собрались, потому что чаша терпения переполнена, — начал Стас, сделав театральную паузу. Его голос вибрировал от предвкушения собственной значимости. — Ты совершенно потеряла берега. Семья — это не бездонная бочка, а ты относишься к нашему бюджету как к личному банкомату!
Я лениво помешала ложечкой чай, наблюдая за вихрем чаинок.
— Продолжай, дорогой, — кивнула я, откидываясь на спинку кресла. — Я как раз раздумывала, чего мне не хватает в субботу вечером: интеллектуального кино или циркового представления с клоунами. Вижу, ты решил совместить жанры.
Анна Георгиевна тут же поджала губы, став похожей на старый, затянутый кожаным шнурком кисет.
— Илоночка, не язви, — прошипела она, поправляя массивную брошь, которая, кажется, весила больше, чем ее совесть. — Стасик хочет как лучше. Он, между прочим, глава семьи. А ты ведешь себя так, словно деньги растут на подоконнике в цветочном горшке. Мой сын работает на износ, чтобы ты могла шиковать!
— На износ? — я приподняла бровь в притворном удивлении. — Анна Георгиевна, давайте уточним терминологию. «Износ» — это когда человек работает в забое или на стройке в три смены. А когда мужчина три часа в день играет в «Тетрис» в уютном офисе, а остальное время жалуется коллегам на мировую несправедливость — это называется творческим поиском себя за чужой счет.
Глава 2. Список претензий
— Ты обесцениваешь его вклад в социум! — взвизгнула Леночка. На ней была кофточка, которую я видела на пыльной полке дисконт-центра еще в эпоху палеолита, но гонору в ее голосе было столько, будто она только что закрыла сделку по покупке контрольного пакета акций Apple. — Стас — Мужчина с большой буквы! Ему нужно вдохновение, покой и надежный тыл, а ты его пилишь как ржавая бензопила!
Стас, подпитываемый женской поддержкой, приосанился еще больше. Он обвел родню победным взглядом.
— Вот! — он поднял палец вверх, как будто цитировал священное писание. — Именно об этом я и говорю. Я подготовил список. Пункт первый: вопиющая нерациональность. В прошлом месяце ты купила себе пальто. Илона, у тебя уже есть куртка! Объясни собравшимся, зачем тебе пальто?
— Чтобы не выглядеть как вечный подросток в пубертате, в отличие от некоторых, кто до сих пор ходит на свидания в футболках с надписью «Пивной барон» и дырявых джинсах, — спокойно ответила я. — И, кстати, Стасик, пальто я купила на свою квартальную премию.
— Бюджет в семье должен быть общим! — рявкнул муж, ударив кулаком по столу. Тарелка дяди Бори подпрыгнула, но тот, проявив чудеса эквилибристики, спас бутерброд от падения. — А ты скрываешь доходы! Это, между прочим, экономическое насилие над личностью мужа!
Я едва не поперхнулась чаем. Смех душил меня изнутри.
— Экономическое насилие? Ого, Стас, ты выучил новый термин из интернета? Похвально. Но давай спустимся с небес на грешную землю и займемся арифметикой начальной школы. Твоя зарплата — сорок тысяч. Из них пять уходит на бензин для твоей «ласточки», которая ломается чаще, чем у тебя случаются приступы трудолюбия. Еще пять — на твои обеды и сигареты. Я же закрываю ипотеку, оплачиваю всю коммуналку и покупаю продукты, которые ты сейчас так активно поглощаешь. О каком «общем котле» ты грезишь? О том, где ты будешь черпать половником, а я — подливать свою зарплату?
Станислав покраснел. Его щеки налились таким густым пурпуром, что на них впору было жарить яичницу. Он явно не ожидал, что я начну оперировать цифрами при маме.
Глава 3. Инвестиционный гений
— Деньги — это пыль! — выкрикнул он, решив сменить тактику и зайти с козырей морали. — Главное — уважение и субординация! Ты меня ни во что не ставишь. Ты принимаешь решения в одиночку. Ты даже обои в прихожей выбрала без согласования с главой дома!
— Потому что если бы я ждала твоего «согласования», мы бы до сих пор жили в пещере, украшенной наскальной живописью, — отрезала я. — Ты полгода выбирал коврик для ванной, Стас. Полгода изучения ворса и текстуры! В итоге купил тот, который линяет при первом же контакте с водой.
— Это был тонкий дизайнерский ход! — вскинулся он.
— Это был ход клинического идиота, — ласково поправила я. — Как и сама идея собрать здесь этот... экстренный съезд партии.
Анна Георгиевна поняла, что сын проигрывает раунд за раундом, и ввела в бой тяжелую артиллерию. Она картинно схватилась за сердце и издала мученический вздох.
— Ох, сынок, я же предупреждала тебя... Женщина должна быть шеей, мягкой и податливой. А тут... тут какая-то многоглавая гидра. Илона, ну разве так можно? Мужчина по своей природе — завоеватель, он должен чувствовать себя хозяином ресурсов. Ну подыграй ты ему! Отдай ты ему эти деньги, пусть он распоряжается. Мужской ум лучше знает, куда инвестировать капитал!
Слово «инвестировать» прозвучало в комнате как сигнал воздушной тревоги. Я слишком хорошо знала эту «жилку» Стаса. Его инвестиции обычно заканчивались либо покупкой очередного ненужного гаджета, либо вложениями в сомнительные пирамиды, обещавшие золотые горы за два дня.
— Мама, ты права, — торжественно произнес Стас, глядя на меня сверху вниз. — Я принял волевое решение. С этой минуты все финансы переходят под мой жесткий контроль. Илона, ты сейчас же отдашь мне свои банковские карты. Я буду выдавать тебе на хозяйство строго по чекам. Так будет справедливо. Я — мужчина, я несу ответственность за наше будущее!
Леночка закивала, как китайский болванчик на приборной панели:
— Правильно, Стасик! Давно пора приструнить эту... агрессивную эмансипацию.
Даже дядя Боря перестал жевать и с интересом уставился на нас. В воздухе отчетливо пахло грозой. Я медленно встала, подошла к окну и поправила штору, собираясь с мыслями. В комнате воцарилась мертвая тишина. Стас победно улыбался, решив, что я сломлена и готовлюсь к капитуляции. Он уже мысленно тратил мои накопления на новые диски для своей развалюхи.
Я повернулась к ним, улыбаясь самой лучезарной и нежной улыбкой, на которую была способна.
Глава 4. Синий конверт
— Знаете, я так счастлива, что мы, наконец, заговорили об ответственности и прозрачности, — мягко пропела я. — Стас, ты совершенно прав. В семье не должно быть тайн, особенно финансовых. Раз уж мы решили быть честными перед лицом всей родни... Анна Георгиевна, вы ведь так дорожите своей дачей в Подмосковье? Вашими теплицами, розами, этим чистым воздухом...
Свекровь мгновенно напряглась. Ее интуиция, в отличие от скудного интеллекта сына, сработала безупречно.
— При чем здесь моя дача? — настороженно спросила она, прищурив глаза.
— При том, — я подошла к секретеру и достала оттуда плотный синий конверт, — что ваш гениальный сын, этот «капитан семейного корабля», неделю назад совершил свою самую масштабную «инвестицию». Он взял крупный микрозайм под залог вашей недвижимости. На некое «верное дело». Кажется, он решил перепродать партию видеокарт, которые оказались бракованным хламом.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как у Леночки от нервного напряжения заурчало в животе. Лицо Стаса из пунцового мгновенно превратилось в землисто-серое.
— Ты... ты все врешь! Откуда у тебя... — просипел он, но голос сорвался на жалкий писк.
— Вру? — я вытащила документ из конверта. — Вот официальное уведомление. Оно пришло сегодня утром, Стасик. Ты прописан у матери, но почему-то настроил пересылку почты на наш адрес. Думал успеть перехватить письмо? Так вот, Анна Георгиевна, если ваш «финансовый гений» не внесет сто пятьдесят тысяч до ближайшего понедельника, ваши розы и теплицы перейдут в собственность коллекторского агентства «Быстрые деньги».
Эффект превзошел все ожидания. Это был взрыв вакуумной бомбы. Анна Георгиевна медленно, словно в замедленной съемке, повернула голову к сыну. В ее глазах плескалась такая первобытная ярость, что любой хищник в лесу предпочел бы стать вегетарианцем, лишь бы не пересекаться с ней взглядом.
— Стас? — тихо, почти шепотом спросила она. — Ты заложил... родовое гнездо?
— Мам... там схема была верная! Стопроцентная! — запричитал муж, пятясь к стене. — Ребята клялись, что курс взлетит! Мы бы и дачу выкупили, и тебе бы на круиз хватило, и Леночке на...
— На что?! — взвизгнула Леночка, мгновенно сменив флаги и переметнувшись в лагерь оппозиции. Она вскочила, схватив сумку. — Ты мою долю в наследстве променял на какие-то компьютерные железки?! Да ты просто сказочный идиот! Мама, я всегда говорила, что он фантазер и балласт!
Анна Георгиевна повернулась ко мне, и ее тон изменился на медовый за долю секунды.
— Илоночка, деточка... ты же поможешь? Ты же у нас умная, расчетливая. У тебя же есть деньги... ну, те самые, на пальто. Ты ведь не допустишь, чтобы мать твоего мужа оказалась на улице из-за ошибки этого... недоразумения?
Я спокойно отпила остывший чай.
— Знаете, Анна Георгиевна, согласно «уставу» нашего сегодняшнего собрания, я — лишь расточительная гидра, не имеющая права голоса. Стас ведь теперь «глава». Вот пусть он и решает проблемы. Как он там сказал? «Все финансы под моим контролем». Вот и контролируйте коллекторов.
— Стас, сволочь, делай что-нибудь! — закричала свекровь, хватая сына за лацканы.
— А денег нет, — мило улыбнулась я. — И ужина, кстати, тоже. Дядя Боря, доедайте бутерброд, это был финальный аккорд нашего общего бюджета.
Дядя Боря, проявив завидное самообладание, быстро запихнул остатки икры в рот, крякнул и встал:
— Так, мне это... в гараж надо. Срочно. Инструмент не убран. Счастливо оставаться, бизнесмены!
Леночка, бормоча про «сумасшедший дом», вылетела следом. Анна Георгиевна, осознав, что денег от меня не будет, потащила бледного Стаса к выходу:
— Едем к юристу! Немедленно! Будем оформлять дарственную назад, пока тебя не посадили!
Дверь захлопнулась так, что в серванте звякнул хрусталь. В квартире воцарилась благословенная тишина. Я спокойно убрала бумаги. Кредит я, разумеется, погасила еще вчера — не хватало мне еще коллекторов на пороге. Но Стасу об этом знать не обязательно. Пусть пару месяцев поживет в страхе и попытках спасти «родовое гнездо». Труд и дисциплина очень облагораживают тех, кто заигрался в патриархат за чужой счет.
Считаете ли вы, что Илона поступила правильно, проучив мужа при всех, или такие проблемы стоило решать только вдвоем?