Профессор кафедры урологии СПбГПМУ Дмитрий Лебедев стал финалистом ежегодной национальной медицинской премии «Призвание». В марте он участвовал в съемках нескольких сюжетов в программах Елены Малышевой на Первом канале, где рассказал об одной из своих уникальных методик, которая позволила вернуть ребенку с тяжелейшей патологией мочевого пузыря здоровье и нормальное качество жизни.

О том, как выглядит закулисье Первого канала, почему такие операции до сих пор не делают на Западе, как сейчас чувствует себя повзрослевший пациент и даже о том, не пора ли ехать в Европу на танке, мы и поговорили с уважаемым профессором.

- На съемках вообще не упоминали премию «Призвание». Меня представляли как врача, который решал проблему конкретного ребенка. Сам ребенок и его мама тоже участвовали в передаче. Всего было две съемки, одна в Медицинском центре Елены Малышевой, где записывалась программа «Здоровье», которая выйдет 12 апреля. А на следующий день была съемка в Останкино программы «Жить здорово» с Еленой Малышевой. Она вышла 27 марта на Первом канале.
- Ну и как вам телевизионное закулисье?
- Очень интересно. Все четко организовано, это большой медийный процесс, в котором участвует огромное количество людей. Все занимаются своим делом: кто-то постоянно на связи с врачами, со всеми участниками программы, кто-то катает на специальных тележках по сцене макеты внутренних органов, чтобы пациенты и зрители лучше понимали, какие процессы происходят в нашем организме. Работают операторы, осветители, режиссеры.

- В вашем случае тоже демонстрировались макеты?
- Да, были изготовлены небольшие макеты органов мочеполовой системы. Также заблаговременно было записано видео для большого экрана позади сцены, это видео снимал оператор Первого канала, который специально приезжал к нам в Педиатрический университет.
- Получилось у Елены Малышевой рассказать телезрителям о сути вашей операции, как думаете?
- Да, она очень серьезно подходит к организации каждой съемки. Мне лично она, например, звонила трижды и на третий раз задавала уже очень конкретные вопросы, касающиеся хода лечения пациента. В ходе передачи уже она сама рассказывает зрителям то, что ей удалось узнать, и задает уточняющие вопросы в эфире участникам так, чтобы до каждого зрителя дошло, насколько нетривиальной была операция и ход лечения.
- А насколько нетривиальной была эта операция и ход лечения?
- Сама операция не является сложной. Сложность возникает на этапе лечения – оно занимает годы. При этом и врач, и мать ребенка должны быть в это время в постоянном контакте. Мать, кстати, тут является ключевым фактором выздоровления. Именно она, мама пятилетнего мальчика из Иркутска, носителя стомы, однажды пришла к нам в клинику университета и сказала: «Я хочу чтобы мой сын мог жить как обычные дети: играть в футбол, гулять, ходить в школу». У пациента была тяжёлая форма болезни – клапан задней уретры, осложненный значимым двусторонним рефлюксом, обратным забросом мочи, который мог привести к гибели обеих почек. В таких ситуациях хирурги проводят резекцию клапана и накладывают пациенту стому – выводят мочу наружу из мочеточников через переднюю брюшную стенку. Стома временная, однако, на восстановление верхних мочевыводящих путей часто требуются годы. Мочевой пузырь в течение этого периода у части пациентов страдает: он сморщивается, теряет способность к растяжению, и в буквальном смысле усыхает. У этого пациента он усох до объема 3 мл. Обычно в подобных случаях мы предлагаем создать искусственный резервуар из участка кишечника и подшить его к мочевому пузырю. Но при таком исходном размере собственного мочевого пузыря пациента шансы на успех были невелики.
- И вы нашли решение?
- Ну, принципиальное решение было предложено еще знаменитым советским хирургом Гавриилом Илизаровым. Суть его в том, что при контролируемом растяжении при определенных условиях живая ткань начинает расти. Илизаров при помощи этой технологии наращивал кости, а мы решили таким методом увеличивать объем мочевого пузыря у пациентов.
- Как вы до этого додумались, это же совсем не очевидный шаг?
- Техника Илизарова давно используется, например, в различных пластических кожных операциях. То есть, когда мы имеем дефект кожи у пациента, его же надо закрыть, а закрыть нечем. Тогда мы выращиваем кожу прямо на ребенке. Ему под кожу имплантируется этакий пластичный шар и надувается жидкостью. Он надувается каждый день все больше, больше, больше. И над шаром, соответственно, кожа начинает расти.
Появляется ее избыток. И в момент операции шар сдувается, кожи много, она сморщена, она имеет избыточную площадь. Ее раскраивают и закрывают те дефекты, которые следовало закрыть. Сделать шаг от этой технологии к растягиванию мочевого пузыря было очевидным этапом в детской урологии. Но пришлось много чего придумать и отработать, например, величину необходимого давления. Нормальное давление в мочевом пузыре – 10 сантиметров водного столба. А для растяжения стенок нужно сто сантиметров и более. Это огромное давление для такой системы, и нужно учитывать вероятность рефлюса, а, значит, отключать пузырь от мочевой системы в момент растягивания стенок.
- В целом процедура не выглядит сложной.
- Это сложно тем, что это нужно проделывать каждый день пять раз в течение двух лет. Мы показали как, мама поставила дома стойку для капельницы и каждый день по пять раз выполняла эту операцию. Это ежедневный труд. Пять раз по 20 минут – это практически два часа. Каждый день тратится на это. Вы понимаете, каково пришлось матери? При этом никаких гарантий мы не давали, потому что есть вероятность, что пузырь не изменится, бывали и такие случаи.
- А какие традиционные варианты лечения этой патологии?
- Создается искусственный мочевой пузырь из кишки пациента. Так у него появляется свой большой резервуар для мочи. Но эта операция несет множество вероятных осложнений. Таких, как инфекция, мочекаменная болезнь, перенакопление слизи в этом пузыре. Но, самое главное, этот резервуар не функциональный. Он способен только накапливать мочу, он не может ее эвакуировать. Поэтому приходится выводить еще одну стому на живот из червеобразного отростка. И шесть раз в день катетеризовать, катетером выпускать мочу и слизь. И это пожизненно. Наш вариант, при всех его издержках, приводит к более позитивному результату.

- Сейчас у этого пациента все нормально?
- Да, он уже взрослый парень, у него мочевой пузырь вырос функциональным, с чувствительностью, с ощущением позыва и опорожнением без остаточной мочи, как у всех здоровых людей.
- А много таких пациентов в стране и в мире?
- Не очень много, в стране за год может быть человек десять. Но для каждого из них это огромная личная трагедия. Ребенок растет, он задает вопросы, почему я не писаю, как все, почему у меня вот так, я хочу избавиться от этих дырок, как мне это сделать? А никак, пока своего мочевого пузыря не будет. В итоге эти дети отправляются на операцию кишечной пластики, а дальше будет так, как я уже описал – пожизненная стома.
- И за рубежом также?
- Да, там вообще только так.
- Я не понимаю, почему. Ведь вот же решение проблемы, вы предложили прекрасный вариант, почему эта операция не делается массово?
- Потому что не все способны делать то, что необходимо, годами. Это требует от родителей огромной ответственности, веры в врача, и огромного желания выздороветь. При этом гарантий нет – бывает, что и через два года мочевой пузырь не меняется в размерах или даже еще уменьшается. Если бы я, как хирург, давал пациенту гарантию, что у него обязательно вырастет настоящий функциональный мочевой пузырь, другое дело. Но я такой гарантии дать не могу, я врач, а не шарлатан.
- Когда вы начали применять этот свой метод, вы же очень рисковали, верно? Не боялись, что придет какой-нибудь бюрократ и начнет тыкать инструкциями и рекомендациями, в которых нет ничего про ваш метод?
- На лечение детей со сложными пороками и тяжелыми нарушениями нет четких рекомендаций, что и как можно делать, что нельзя, каждый ребенок индивидуален. Так что некая свобода действий у наших хирургов есть.
- А когда вы сделали эту операцию, вы написали потом научную статью, опубликовались, рассказали коллегам про свой метод, защитили докторскую диссертацию?
- Докторскую я защитил только в прошлом году. Потому что нужно было убедиться, что метод работает не только на коротком временном промежутке, а и дальше. Когда я докладывал на конгрессе об этой операции в 2015 году, тогда объем мочевого пузыря вырос у моего пациента до 200 мл, и один из специалистов задал вопрос: а что если через год объем вернется к 3 мл? А это предположение, имеющее силу. Ты же не можешь это опровергнуть, потому что ты не знаешь. Поэтому вот мы нашего пациента пронаблюдали почти 15 лет, чтобы понять, что этот пузырь у него получился функциональный. Вот после этого я смог внести эти данные в материалы диссертационной работы.
- Ну, вот все ж таки пришло к вам признание, а с ним и премия «Призвание». Как Елена Малышева оценила эту историю, что сказала про Педиатрический университет?
- Я по поручению нашего ректора Дмитрия Иванова подарил Елене Васильевне книгу об университете, она была искренне рада. Она очень хорошо знает наш университет, лично знает нашего ректора, и про наши успехи она знает не понаслышке.
- А вы не встречались в Москве с таким снисходительным отношением к врачам из провинции? Все же у них там почти другая планета, я вот на это обращаю внимание.
- Есть такое, но это не обидно, потому что в целом я вижу в них все-таки старших товарищей, у которых лучшее оснащение, мощные научные школы. Они, как правило, что-то новое в хирургии начинают делать в стране первыми, потому что у них больше возможностей. Вот я сижу на конгрессе в Москве и лектор, уважаемый профессор, говорит: «Коллеги, ну вспомните. Мы же все ездили в Израиль в эту известнейшую клинику учиться делать эту операцию». И все вокруг него действительно вспоминают эту операцию. Все, кроме меня. Потому что я туда не ездил. Я сам научился. Понимаете? А им поставили руку очень опытные люди, все им раскрыли и все показали. А мы все эти годы шли методом проб и ошибок.
- То есть нашим врачам нужно общаться и ездить на конгрессы, в том числе и за рубеж, одной России недостаточно?
- Конечно, нужно. Прежде всего, у коллег перенимаются технологии, которые на конгрессах показывают. А чтобы перенять технологию, тебе надо познакомиться с коллегой, пообщаться с ним. Может быть, для начала вообще съездить к нему туристом на неделю в клинику. И он к тебе должен быть доброжелателем, он должен тебя знать, иначе в свою клинику он тебя не пустит. А как ты можешь познакомиться с высококлассным специалистом, где? Да на конгрессе! Вот для чего они нужны.
- Тут один наш питерский ученый недавно съездил на зарубежный конгресс, сейчас в польской тюрьме сидит, знакомится с прокурорами.
- Это, конечно, ужасная ситуация, но, думаю, создана изначально западными спецслужбами. Такие провокации сейчас возможны, но я, когда говорю про научные обмены, я не про сейчас говорю. Сейчас идет война и нам надо все делать для фронта и для победы. А в Европу мы еще съездим, позднее.
- Наверное, уже только на танках.
- Нужно будет стране, съездим и на танках.