— Надоело спать с дедом — Она унижала мужа на встрече выпускников, не зная, что он перекрыл счета

«Кошелёк на ножках». Эти три слова Григорий услышал совершенно случайно — и за один вечер они перевернули всю его жизнь. Но обо всём по порядку.
Григорий Иванович, которого по старой привычке все называли просто Гришей, стоял перед зеркалом и внимательно разглядывал своё отражение. Обычный костюм, немного свободный в плечах, свежая рубашка, аккуратная причёска. Всё, как всегда: просто, опрятно, без показной роскоши. Ему было пятьдесят два, и он давно перестал кому-либо что-то доказывать. Бизнес — небольшая строительная фирма — работал стабильно, дом был давно достроен, а здоровье позволяло даже по выходным погонять мяч с друзьями.
— Гриш, ну ты опять вырядился, как на траур! — требовательно и звонко донёсся голос жены из гардеробной.
Алина эффектно вышла в коридор, и Григорий невольно прищурился. На ней было нечто ослепительно блестящее, обтягивающее и, на его взгляд, совершенно неуместное для встречи выпускников обычной школы в простом ресторане «Вечерний звон».
— Алин, это всего лишь ужин с одноклассниками. Не церемония вручения премий, — спокойно заметил он, стараясь не вызвать скандал. — Люди там простые будут. Валерка — сварщик, Ленка — в библиотеке работает. Может, выберешь что-нибудь попроще?
Алина фыркнула, поправляя тяжёлые серьги, которые, казалось, тянули её уши вниз.
— Вот именно! Пусть посмотрят, как живут нормальные люди. А не ходят в застиранных кофточках. Я — твоё лицо, Гриша. Ты должен мной гордиться, а не прятать.
— Я и не прячу, — устало вздохнул он. — Просто прошу… давай сегодня без представлений. Не надо никого поучать, не надо рассказывать про Эмираты и стоимость твоего маникюра. Пожалуйста. Это мои друзья детства, мне хочется просто пообщаться, вспомнить прошлое.
— Ой, хватит! — отмахнулась она, надув губы. — «Не говори, не делай». Я что, по-твоему, глупая или немая? Я, между прочим, умею создавать настроение.
Григорий снова промолчал. Неприятное предчувствие, кольнувшее где-то внутри, только усилилось.
Алина была младше его на двенадцать лет — яркая, шумная, жаждущая внимания и впечатлений. Когда они познакомились три года назад, её энергия казалась ему спасением после долгих лет одиночества. Первая жена умерла после болезни, и пять лет Григорий жил один, не веря, что сможет снова открыть сердце. Алина ворвалась в его жизнь стремительно, как вихрь, — и он не устоял.
Теперь же воздуха рядом с ней становилось всё меньше, а шума — всё больше.
В ресторане уже стоял гул, словно в улье. Сдвинутые столы, знакомые, но постаревшие лица, громкие приветствия и смех.
— Гришка! Живой! — тут же подскочил к нему Пашка Соловьёв — располневший, с залысинами, но всё с теми же весёлыми глазами.
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ