Интервью с Новичковой Анастасией Степановной ч.2

Мы познакомились с Анастасией Степановной, когда я фотографировала наличники. Разговорились, она начала рассказывать потрясающие истории о себе, своей семье. Я попросила дать мне большое интервью, на которое она согласилась к огромное моей радости. На интервью мы пошли с Клюевой Светланой и ее сыном-непоседой, который замер и слушал бабушку Настю как дети слушают книжку со сказками. 

ДОМАШНЕЕ ХОЗЯЙСТВО

Татьяна:

А овцы свои были?

Баб Настя:

Да-да, свои. Свои были валенки валяли. Овцы валенки валяли, это вот.

Татьяна:

А корова была своя? Или угнали? Корова была?

Баб Настя:

Корова... Да. А лошадей всех ещё тогда... лошадей не было. Нет. Ты что? После войны мы вот такие такие вот мы маленькие, огород три недели копали, а огород 50 соток. Вот три недели. Папа-то, он с войны пришёл, он трактористом... Он везде: и в Братовке работал, и вот тут в Раненбургском, в Крючках, там тогда совхоз был. И сейчас вот, тогда он там трактористом зарабатывал хлебушек, вот, они кончали там сезоны, и им давали хлеб. А так ни муки не было, ничего. Вот и что, три ведра картошки, ты истерёшь три или четыре, да? Вот... Намоет мама, так вот картошку, вы - тереть на хлеб. Вот. А в школу - никакой школы! Вот будешь тереть картошку. А придёшь в школу на другой день, учитель говорит: «Почему в школе было?» «Я картошку тёрла на хлеб!» Вот так мы жили.

Светлана:

А как маму с папой звали?

Баб Настя:

Ой, Клюев Степан Сергеевич и Александра Ивановна. Клюева Александра Ивановна. Вот так. Вот. А в эту в три ведра картошки, а чего там, вот, пригоршню-две, была такая мельница, вот, сделан вот такой круг, и, вот, тут набивали эту, какие-то там железки что ли, дырку делали, и вот туды по горушки сыпали и вот с ручкой вот так её крутили. Вот. А эту мы это муку так делали, мололи. Вот так. Ой, как…

Татьяна:

А на мельницу не возили?

Баб Настя:

Какой-то мельницы никакой, пока мельницы не было. А потом эту мельницу вон это где ж тебе? И где Колька Розин живёт? Да, там на огороде мельницу сделали, да. Тут хлебушек стали давали, давать на трудоденьги, а работай за палочку. За сотку. Если хорошо поработаешь, тебе эту одну палочку поставили. А если Скажешь плохо или пять соток тебе на пятьдесят соток или 60 соток. Вот так мы работали.

Татьяна:

А баб Поля говорил, трактористам давали и муки могли дать или зерна могли…

Баб Настя:

Давали. Вот мой папа, мы не голодовали. Не-не, голодовка у нас не была, вот у нас лично. Как-как люди голодовали — это невозможно. Вот у нас вот тут вот это Пежонковы, вот шили. Ой. Они дед, дед Семён в Залив ходил рыбу ловить, и там ракушек. Они всех ракушек поели, оттуда таскали. Это сорок седьмой год, наверное. Ой, я уж сейчас и не помню, какой тут год. Ну, они тридцать второй и сорок седьмой. Ну, тридцать второй тут не все. Да. Кто-то получше был, а сорок седьмой все.

У них ни обуть уж после войны, у нас как стал у мамы сундук всё же, она из богатой семьи была. Вот. Из богатой, бывало ж, мы маленькие сундук откроем, а там и сарафаны всякие, и розовые вот так полосочки идут кругом. Да, и кофты, и ой, а полушалки какие вот сейчас такие тоже с золотистыми нитками.

А нам какая радость была? Ой-ой, какие красивые!

Светлана:

А мама отсюда? Тоже с нашего села или нет?

Баб Настя:

Да. Вон она на Кразаевом конце, вот Ежовы (где живут), там она жила неподалёку.

Светлана:

А девичья фамилия у неё какая? У мамы?

Баб Настя:

Дубинина.



ПРО НАРЯДЫ

Баб Настя:

А тогда маленькие босиком без порток, знаешь, как бегали по болотам!

Татьяна:

Баб Поля рассказывал, что маленькие носили либо на помочах такие штаны какие-то, либо как вот штаны были на поясе, а посередине ничего не было, потому что всё равно обдуется. А так хоть ногам потеплее.

Баб Настя:

Вот я Ваню-то родила своего сыночка-то в шестидесятом, а тогда ничего тоже не было. У мамы корбы было сколько-то. Она машинка своя, мама ему двое штанишек сшила, тут вот, а тут всё прорез насквозь пролетало, вот так вот жили, милая моя. Вот ни носочков, ни чулочков, ничего не было.

Татьяна:

А вот эти сарафаны старые — это получается чёрная юбка и лентами цветными расшитая?

Баб Настя:

Нет, сатиновые все у мамы все сатиновые были. Да какие красивые, ой! И много у неё прямо мы бывало, сундук откроем и вот переглядываем всё. Ну, а все пошли эти сестре Лизе. Она Она первая, да, ей перешивали, и она вышла замуж рано. В седьмом классе ходила... и вышла за Филатыча! Да. Ну, его не закончила. И полушалки... нам ничего не досталось. Всё ей.


Татьяна:

Я видела вот такие платья, и вот так прямо цветными лентами, вот так расшиты где-то над коленом, вот так.

Баб Настя:

Угу.

Татьяна:

Такие же, да? И прямо сарафаном? Или юбкой?

Баб Настя:

Юбкой, юбкой.

Татьяна:

А сверху какая кофта?

Баб Настя:

Ой. Ну, не помню я уж сейчас кофта, там цветная белая. Какие цветами были, что ли? И какие-то рюшки тут везде, ой, мы выйдем вот так вот огляделись.

Татьяна:

А фартуки или без фартука?

Баб Настя:

Ну, фартук.

Татьяна:

Интересно.

Баб Настя:

Ну вот старинные уборы, вот и сейчас вот собирают, песни поют, а всё одевают. Вот. В таких вот.

Светлана:

Ну, а ничего не осталось же, да, у вас вот с тех пор?

Баб Настя:

Ну, сносили всё. Не, у нас тоже ничего не осталось.

Продолжение следует…

P.S. Если кто-то может помочь восстановить старинный костюм, пожалуйста, напишите мне сообщение. Может, у кого-то сохранились фотографии или воспоминания? По Раненбургскому району толком нет никакой информации, кроме Демкино и Колыбельского, но там жили не крестьяне, а служивые люди (однодворцы), у них был свой костюм.