Пока в регионе проседают поставки и простаивают маршруты, в Иране не просто сохранили экспорт, но и увеличили доходы. Несмотря на войну и санкции, поставки стабильно держатся на уровне 2,4–2,8 млн баррелей в сутки, а выручка растёт за счёт повышенных цен.

Если смотреть в динамике, сдвиг очевиден:

В 2017 году экспорт был распределён между несколькими рынками — Китай, Индия, ЕС, Южная Корея. Объёмы — ~2,3–2,5 млн баррелей в сутки, доходы — около $52–55 млрд.

К 2022 году структура схлопнулась: санкции выбили европейское и часть азиатского направления, доля Китая выросла до 55–65%. Объёмы просели до ~1,8–2,2 млн баррелей, доходы — до $45–50 млрд.

Дальше началось восстановление. К 2025 году экспорт вернулся к уровням 2017-го — 2,4–2,8 млн баррелей в сутки, а доходы выросли до $65–70 млрд. При этом почти весь поток ушёл в Китай — около 90% поставок.

Война эту модель не сломала. С конца февраля по конец марта 2026 года иранская сторона экспортировала порядка 70–85 млн баррелей и заработала около $5,5–6,5 млрд. Основной покупатель тот же — Китай.

Нефть идёт через сеть посредников и «серые» схемы — танкеры отключают транспондеры, перегружают сырьё в море у Малайзии и Сингапура. После этого она уже заходит на рынок как «не иранская». Расчёты идут через сеть счетов в китайских и гонконгских банках, что позволяет оставлять значительную часть денег в Азии.

А это значит, что в западных финансовых системах они не фигурируют. Дополнительно сработал и фактор Ормузского пролива, где иранские танкеры беспрепятственно передвигаются, в отличие от других. В результате иранцы не только не потеряли прежние объёмы, но и оказались в более выигрышном положении из-за высокого спроса и де-факто отсутствия конкуренции.

#Иран #Китай #США