Опусы и рассказы √ 🇷🇺

Да, Георгий Тесля-Герасимов, известный по роли майора Константина Лисицына в сериале «След», действительно находится в зоне СВО. Он добровольно ушёл туда в апреле 2022 года. Сначала актёр работал в качестве военного корреспондента, а затем подписал контракт и стал добровольцем. По данным на 2024 год, он служит в составе 3-го батальона имени 383-й Шахтёрской дивизии Армии ДНР. Мать актёра в интервью рассказывала, что он не хочет покидать передовую из-за солидарности с сослуживцами. По её словам, Тесля-Герасимов говорил: «А как я брошу своих ребят? Все ребята как свои, как одна семья. Как я их оставлю?». Находясь на фронте, актёр начал писать стихи и периодически читал их родным по телефону. Также он упоминал, что научился стрелять, обращаться с разными видами оружия и бинтовать раненых. Со сцены в окоп: актёр Георгий Тесля-Герасимов пошел добровольцем в СВО, а актер Павел Устинов был мобилизован. В интервью Тесля-Герасимов объяснял своё решение так: «Это мой долг, моя обязанность — быть там. Моё оружие — творчество. И я чем могу, тем и должен помогать нашим братьям, нашим бойцам». Актёр периодически приезжает в отпуск, но после возвращается на передовую.

32-летняя женщина, три года безуспешно пытавшаяся забеременеть из-за эндометриоза, обратилась к вспомогательным репродуктивным технологиям. Первый протокол ЭКО принёс горечь утраты — выкидыш на раннем сроке. Но пара не сдалась. Вторая попытка подарила три эмбриона, два из которых решили перенести. Казалось бы, всё шло по плану, пока на шестой неделе УЗИ не показало сенсацию: в двух маточных полостях билось не два, а целых четыре сердца. Каждый из перенесённых эмбрионов разделился надвое. Перед будущими родителями встал судьбоносный выбор. Врачи детально описали все риски, которые несёт четверная беременность: угроза жизни матери, огромная вероятность крайней недоношенности и инвалидизации детей. Была предложена редукция. После тяжёлых раздумий пара дала твёрдый ответ: «Нет». Они приняли вызов и доверились медикам. Беременность превратилась в марафон высочайших технологий и превентивной медицины. Чтобы дать детям максимум шансов, на 16-й неделе на шейку матки наложили циркляжный шов, а с 24-й недели начали терапию прогестероном. Когда обычное УЗИ уже не могло «разглядеть» переплетённые тела четырёх активных малышей, на помощь пришло фетальное МРТ. Его данные стали основой для создания 3D-моделей — виртуальных и даже распечатанных на 3D-принтере, — которые позволили спланировать дальнейшие шаги с ювелирной точностью. Роды начались на 32-й неделе. Благодаря слаженной работе команды, экстренное кесарево сечение прошло благополучно. На свет один за другим появились четыре мальчика, каждый с сильным криком и отличными оценками по шкале Апгар. Их путь из операционной пролег в отделение выхаживания недоношенных, где за два с половиной месяца малыши окрепли. Двое из них отправились домой через 34 дня, их братья — через 36. Эта история — больше, чем успех репродуктологии. Это история согласия, мужества и того, как современная медицина может провести через немыслимые испытания к счастливому финалу, измеряемому теперь в четырёх парах глаз. Храни вас Бог 🙏

Мyжчина зашел в автобyс. Огромные линзы, сидящие на его носy, были такими толстыми, что за ними не было видно глаз. В правой рyке он держал жесткий поводок собаки-поводыря. Сенбернар. Большой пёс. Самой приятной нарyжности. С переднего сидения вскочили сразy двое и yстyпили место. Мyжчина, постyкивая палочкой, пытался разглядеть, кyда емy присесть. Одна из женщин встала и, взяв его под левый локоть, помогла. Рядом с ним yстроилась и собака. Автобyс отъехал. Это был междyгородний рейс и люди приготовились подремать. Но тyт с заднего сидения y одной из пассажирок из рyк вырвался малюсенький котёнок. Он промчался, а вернее, прокатился кyбарем по проходy и остановился возле огромного пса. Люди, сидящие в автобyсе, привстали и замерли. Маленький котик был настолько мал, что цвет его сложно было определить. То ли рыжий, то ли серо-рыжий. Он широко расставил лапки, поднял трyбой хвостик, и каждая его шерстинка стала дыбом. Он пытался шипеть и рычать на противнyю собакy. Но полyчалось плохо. Вместо страшных и yгрожающих звyков из его горла вырывалось жалобное мяyканье. Автобyс наполнился смехом. Хозяйка подбежала и, подняв малыша, отправилась с ним на заднее сидение, yговаривая того по дороге yспокоиться, но… Но тот опять вырвался и бросился к сенбернарy, чтобы выяснить, кто тyт главный. Котёнок, разбежавшись, со всей силы yдарился о мощнyю лапy и, отлетев назад, жалобно мяyкнyл. Пёс опyстил головy и лизнyл малыша. Тот аж подскочил от возмyщения. Он не мог позволить какой-то там собаке вести себя так неyважительно. Махнyв рyкой, женщина из последнего ряда пересела к слабовидящемy мyжчине и разговорилась с ним, время от времени повторяя попытки подобрать с пола не на шyткy разошедшегося малыша, которого пёс облизывал. Из автобyса они вышли вместе. Женщина вела мyжчинy с собакой под рyкy, а тот извинялся и отказывался. Но всё, как-то нерешительно. Сyдя по всемy, емy было очень приятно внимание, которым он был не избалован. Погода стояла изyмительная. Солнышко ласково светило, и птицы пели особенно красиво. Они шли по yлице, и лицо мyжчины светилось от yдовольствия. Ведь рядом с ним шла такая женщина. Такая… Они стали встречаться. Вернее, она стала ходить к немy в гости под предлогом того, что котёнок требовал. Она боялась сама себе признаться, что этот стеснительный и практически слепой человек ей интересен, а yж он… Он тем более не смел ей ничего сказать. Только иногда просил позволения приблизиться и попытаться рассмотреть её лицо. Она очень смyщалась и долго отказывалась, но потом соглашалась. Она не считала себя красивой, скорее наоборот. Работая терапевтом на приёме в поликлинике, времени накраситься y неё не хватало. Да и своим отражением в зеркале она не была довольна. Через полгода она договорилась с одним знакомым профессором-офтальмологом о встрече. Выслyшав её, он согласился принять мyжчинy и посмотреть, чем можно помочь. Она летела домой, как на крыльях, чтобы сообщить такyю новость. А он лежал y входа в подъезд с поломанной правой ногой, и ползал по асфальтy, пытаясь собрать рассыпавшиеся розы. Она бросилась к немy и, опyстившись на корточки, подтащила к себе, приподняв его головy. Она крепко прижала его к себе. - Что же ты наделал? Зачем, зачем ты пошел за этими цветами? Морщась от боли, он, глядя на неё невидящими глазами, сказал: - Прости, пожалyйста. Очень yж хотелось тебе бyкет роз подарить. И до дома-то совсем немного оставалось. Чyть-чyть не дошел. - Зачем? Зачем мне эти розы? - плакала она, вызывая по телефонy «скорyю». - Хотел тебе подарить, - ответил он. - И сказать, что ты самая красивая и хорошая. А ещё хотел сказать, что если бы я был нормальным, то предложил тебе ко мне переехать. Она обняла его и поцеловала. - Я к тебе переедy. И ты нормальный. Самый нормальный из всех мyжчин, которых я встречала. Скорая приехала, в конце концов, и yвезла их в больницy. А через полгода, когда он смог ходить, она повезла его в клиникy профессора-офтальмолога. Всё-таки, хорошо, дамы и господа, когда есть знакомые. После операции его отвезли в отдельнyю палатy. По знакомствy. Она сидела возле него и боялась. Ей казалось, что когда он её yвидит, то разочарyется. Поэтомy, когда с него сняли повязки, она отвернyлась. Но на его радостный крик подбежала к немy. Он видел. Не идеально. Но видел. Она подошла к немy и сказала: - Нy, вот. Видишь. Я совсем не такая красавица, как тебе казалось. Он взял её за правyю рyкy и притянyл к себе. Потом обнял и поцеловал. - Ты самая красивая на свете, - сказал он. - Нет красивее тебя. А через неделю, когда глаза привыкли к светy, глазной нерв стал нормально реагировать, и зрительные центры в голове работали четко, его выписали. А если точнее, то их. И они поехали к немy домой. Что я сказал, к немy? Нет, нет. Конечно, к ней. У неё была очень хорошая квартира. Большая и светлая. В самом центре города. От родителей осталась. Они были счастливы. Она yстроила его в поликлиникy, где работала на приёме, техником по ремонтy чего-то там. Неважно. Важно быть вместе. О чем это я вам тyт рассказывал, дамы и господа? Сейчас, сейчас. Потомy как, отвлёкся. Ах, да. Конечно. Рыжий кот вырос. Теперь они с сенбернаром были неразлyчны. Вернее, пес считал вредного и противного пyшистика своим ребёнком. А ребёнкам, как известно, всё разрешается. Поэтомy, кот отбирал y своего большого папочки самые вкyсные кyсочки, и вообще, первым подходил к тарелке с едой. Что пёс охотно емy разрешал. По yлице тоже гyляли вместе. Рыжемy паршивцy кyпили самый красивый ошейник и длинный плетёный поводок. Кот шел впереди огромной собаки с высоко поднятым хвостом. Он был важен. Он был горд. Потомy что, шел впереди этого пса. А сенбернар. Облизывал своего сыночка. И разрешал емy абсолютно, нy, абсолютно всё! И если какие-то собаки смели гавкнyть издалека на его ребёнка, то бас и рык большого папочки быстро глyшили любые возражения. Короче говоря, все были счастливы. Все. А что ещё надо в жизни? Ничего больше и не надо. Им хорошо вместе. Чего и вам желаю. От всей дyши. Автор: ОЛЕГ БОНДАРЕНКО

30 марта — день памяти Людмила Гурченко (12 ноября 1935 — 30 марта 2011), выдающейся советской и российской актрисы театра и кино, певицы, Народной артистки СССР. Яркая, сильная, независимая, ее невозможно было не заметить. А энергия настолько била в ней ключом, что оставалось только удивляться, откуда у нее это. Как говорил о Людмиле Марковне Гурченко режиссер Эльдар Рязанов "такие таланты рождаются раз в 100 лет". С самого детства Людмила пела, плясала, играла на музыкальных инструментах. Во время Великой Отечественной войны она выступала перед оккупантами с немецкими опереттами и за это получала еду для себя и матери. Все, кто знал Люду, думали, что она станет известной певицей. Но Гурченко подала документы в актерский ВУЗ. Дебют в кино у молодой актрисы состоялся в 1956 году в картине «Дорога правды» в роли плановика Люси и в этом же году на экраны страны вышла «Карнавальная ночь» с Людмилой Марковной в главной роли. Картина побила все рекорды проката. Было реализовано 48 миллионов билетов. Людмила Гурченко великолепно шила и сама придумывала для себя оригинальные наряды. Юбки, платья, шляпки получались яркими и запоминающимися, создавая неповторимый образ на экране и в жизни. Гурченко снискала славу не только талантливой актрисы, но и "иконы стиля". Фильмография актрисы насчитывает более 120 картин, 1 работа в качестве режиссера, 3 – в качестве композитора. Участие в 15 фильмах, 2 документальных фильма, 17 клипов, 20 театральных ролей. Людмила Гурченко ушла из жизни тихо и неожиданно. Актриса восстанавливалась после перелома шейки бедра. Она чувствовала себя хорошо. Готовилась работать и изучала новый сценарий. Она просто попила чай, а через минуту ее не стало. Приехавшая скорая уже ничего не могла сделать. Врачи установили сердечную недостаточность. Муж Сергей Сенин сделал из их квартиры музей. Он бережно хранит память о каждом мгновении жизни Людмилы Гурченко.

— Да ты без меня загнешься! Ты ничего не сможешь! — это муж кричал, складывая свои рубашки в большую сумку. Но она смогла. Не загнулась. Может быть, если бы дала себе время подумать о том, как она станет с двумя детьми выживать, напридумывала бы себе разных ужасов, то, глядишь, и простила бы измену. Но не было этого времени, ей пора дочек в садик вести и на работу бежать. А муж только полчаса назад домой заявился: довольный новой любовью, весь такой в себе уверенный. Поэтому, надевая пальто, Танюшка коротко и ясно раздавала команды: — Оля, помоги Анечке куртку застегнуть и проследи в саду, чтобы она хорошо кушала. Воспитательница жаловалась, что она от каши отказывается. Лёша, а ты постарайся сразу всё своё, нажитое непосильным трудом имущество забрать. Не тяни кота за хвост. И ключ от квартиры в почтовый ящик брось. Пока. Оля появилась на свет ровно на полчаса раньше Анечки и считалась за старшую. Сейчас им по четыре года. Девчонки самостоятельные, каждая со своими особенностями характера. Если Оля просто съест эту нелюбимую манную кашу — потому что так надо, то Анечка будет отстаивать своё мнение: — Там комочки, я это не буду есть. Хорошо, что детский сад совсем рядом с домом — десять минут пути. Дочки болтают, отвлекают от осознания трудностей дальнейшей жизни. На работе тоже времени нет задуматься о личном — приём у терапевта всегда расписан поминутно, а потом ещё вызова надо обслужить. И только уже вечером, увидев в прихожей пустые плечики, на которых обычно куртки мужа висели, поняла, что с этого дня она одна. Только не в её характере раскисать и жаловаться: всё должно быть, как обычно и даже лучше. В любой ситуации можно сложить руки и сидеть горевать, а можно спокойно всё обдумать, постараться найти выход и хоть немножко позитива. Для начала вот ужин, например, надо приготовить. — Что у нас с девчонками изменилось? — рассуждала Танюшка, нарезая овощи для салата. — Ушёл муж. Какие функции он выполнял? Что теперь ляжет на мои хрупкие плечи? Да ничего такого, чего я не смогу. Надо только чуть-чуть распорядок дня подкорректировать. Я справлюсь. Всё хорошо. А будет ещё лучше. Я не хочу так жить и всё время думать: где он? опять у любовницы? Лучше одной. Труднее, зато спокойней. Прочитав очередную историю из «Приключений Буратино» и поцеловав засыпающих дочек, Татьяна поспешила в ванную: машинка уже отключилась, надо развесить бельё. Перед сном решила выпить чашку чая, упорядочить мысли, распланировать завтрашний день. Девчонки у неё похожи друг на друга, как две капли воды — близняшки. Двое — это, может быть и потруднее, чем один, но только Таня никогда так не думала. Удивлялась, когда окружающие ей сочувствовали. — У нас всё хорошо, — отвечала она, — никто из последних сил не выбивается. Я справляюсь. Чайник закипел. Таня заварила чай с любимой мелиссой, включила уютное бра. За окном непогода: снег с дождём, а в квартире тепло и тихо, только часы на стене тикают… И тут в дверь позвонили. Таня, увидев на пороге соседку, удивилась: эта пожилая женщина была ей неприятна. Одинокая пенсионерка выводила свою паршивую собачонку по утрам на прогулку, сухо здоровалась с Таней, поджав тонкие губы. Собаку эту Танюшка несколько раз у мусорки видела: тощая и облезлая, она молча следила глазами за кинутым в контейнер мусорным пакетом. Видимо пожалела её старушка, приютила. Никто бабулю никогда не навещал, она тоже только в магазин ходила, да вот собачку теперь выгуливает. — Вы простите, что я вас потревожила, — сказала старушка, кутаясь в пуховую шаль, — но я видела сегодня, что ваш муж вещи в машину грузил. Он бросил вас? — Это не ваше дело, — ответила девушка. — Ваш муж — это точно не моё дело. Я просто хочу вам предложить — если вдруг понадобится помощь, вы можете обратиться ко мне. С девочками посидеть или ещё что. — Зайдите, — предложила Танюшка. — Как вас зовут? — спросила она, наливая чай в две чашки. Поставила на стол корзинку с печеньем: — Угощайтесь. — Меня Евгения Николаевна зовут. А вас, я знаю — Таня. Так вот, Танечка, — отломив кусочек печенья, продолжала старушка, — я не навязываюсь. Просто знайте — если что — я буду рада помочь. Вы не думайте, что за деньги, вовсе нет. Просто так. Для меня это в удовольствие будет. Евгения Николаевна сделала маленький глоточек чая и, кивнув головой, сказала: — Очень вкусно. Это мелисса? У меня на даче растет много разной зелени и мелиссу я тоже сажу. Приезжайте летом ко мне отдохнуть, места хватит. У меня там яблонька растёт, очень вкусные яблоки… А Таня смотрела на Евгению Николаевну и задавалась вопросом: почему она думала, что старушка ей неприятна? Может быть потому, что та не улыбалась заискивающе в лицо, интересуясь при этом, не тяжело ли ей с близняшками? Не лезла в личную жизнь и в душу, как другие, проходила молча мимо? А Тане казалось, что она заносчивая и гордая. Вот и про мужа ничего не спрашивает, не сыплет соль на рану, просто помощь предложила. Танюшка на соседку уже другими глазами посмотрела: она опрятненькая, тапочки новенькие — не растоптанные, волосы в узелок собраны, платье с кружевным воротничком. И пахнет от неё приятно — какие-то лёгкие духи. Таня слушала рассказ старушки про дачу, про яблоки, про маленькую жаркую баньку, про озеро, где всё лето живут прожорливые утки и тревожные мысли уходили всё дальше, а на душе становилось теплее… … Татьяна всё это прекрасно помнит, хоть с того дня уже пять лет прошло. Помнит, как муж кричал ей в лицо: — Загнешься! Не сможешь! Но всё это уже позади. Евгения Николаевна ловко режет яблоки, раскладывает их красиво по тесту, ставит противень в горячую духовку. Салаты уже готовы, жаркое томится на плите. Сегодня у любимой соседки день рождения. На дворе август. Двери и окна уютного дачного домика раскрыты настежь. Кухня наполняется ароматом яблочного пирога. — Как она меня выручала! — глядя на разрумянившуюся от жаркой духовки старушку думала Татьяна. — Что бы я без неё делала? Девчонки души не чают в бабушке Жене. А она ведь могла тогда дверь захлопнуть, не пустить её. Дочкам уже по девять лет — школьницы. Каждое лето только здесь, на этой гостеприимной даче проводят: здесь озеро, друзья и любимая бабушка. Родная, близкая, добрая… — Пойду, ещё яблок соберу, компот сварим, — говорит Таня и выходит с корзинкой во двор. Под яблоней, в тенечке, лежит собака Алька. Кто бы мог подумать, что та паршивая неприятная псина с помойки, какой её старушка приютила, превратится вот в эту прекрасную красавицу-лабрадоршу? — Всё любовь. Только любовь спасает нас, — думает Татьяна и протягивает Альке на ладони печеньку… Автор: Gansefedern Спасибо за ваши комментарии и лайки Жду вас в гости Подпишитесь на группу в Одноклассниках, чтобы не пропустить продолжение новых рассказов

Эльвира родом из захолустного посёлка Озёрки, что затерялся среди бескрайних полей Сиверского района. После школы она выучилась в районном училище на культурного работника и вернулась в родные края — заведовать местным Центром творчества на улице Заречной. Жизнь её текла ровно. Ни подруг, ни родителей, ни ухажёров. Девчонки с её потока давно уехали в города, а из мужского населения в посёлке остались либо пенсионеры, либо женатики. И вот однажды всё изменилось. В старый, полуразвалившийся дом на отшибе заехал странный человек — хромой, одинокий, с суровым лицом и молчаливой натурой. Его звали Родион. Было известно, что дом у него сгорел в соседнем посёлке Лужки, когда он, будучи нетрезв, заснул у печки. Его спасли, но дом сгорел дотла. Увидев в этом, шанс начать заново, председатель местного совета, Гавриил Аркадьевич, пригласил Родиона к себе в Озёрки — в обмен на работу бригадиром в строительной артели. С Родионом приехала лишь сумка с бельём и… огромный металлический сейф. Шестеро мужиков еле затащили его в сени. С тех пор он стоял там недвижимо, словно гроб. Родион, как рассказывали соседки, подходил к сейфу, открывал его и долго глядел внутрь, словно разговаривал с кем-то невидимым. Иногда что-то туда клал. А ключ прятал так ловко, что никто, даже не мог догадаться, где это место. Они познакомились случайно — она уронила папку с документами у здания клуба. Родион подошёл помочь, и она заметила, как он сдержанно морщится от боли — нога его всё ещё мучила. Так завязалось их знакомство. Он ухаживал скромно: принёс однажды букет полевых цветов, выгуливал её вечером к реке, слушал её разговоры — сам почти не говорил. Зато глаза его говорили больше, чем слова. И хотя внешне он был угрюм и молчалив, Эльвира чувствовала его привязанность. Они стали жить вместе. Свадьба была скромной, по-сельски. Обустроили быт: куры, индюки, свиньи, огород. Времена были трудные — зарплаты колхозникам почти не платили, но голодать не приходилось. А вот сейф всё стоял. Эльвира поначалу пыталась выведать, что в нём. Родион же однажды грозно сказал: «Не тронь!» — и больше этот разговор не поднимался. Любопытство жгло её, но она сдерживалась. Разговоры о тайне она вела лишь с соседкой Анной, бойкой женщиной, которая выговаривала ей за праздное любопытство: — Тебе золотой мужик достался! Не пьёт, не курит, работает как вол. Может, у него в том ящике память… а ты со своими догадками! Эльвира успокоилась. Родион почти не подходил к сейфу. А про своё прошлое он не говорил совсем. Но их жизнь была мирной, пусть и без излишеств. Со временем Родион предложил: — Эльвира, а может, родишь мне сына или дочку? Она рассмеялась: — А кто их тут разговаривать научит? Ты молчишь, как рыба! Но вскоре забеременела. Родион был на седьмом небе: носил её на руках, сам таскал воду и дрова. Но судьба, как всегда, была к ним не слишком доброй. Соседка прибежала: ветром сорвало крышу. Родион пошёл помогать — и упал с высоты. Повреждённая нога подвела. Поначалу казалось, обойдётся. Но потом всё стало хуже: началось воспаление, температура, дороги размыло, врачей не дождаться. Через неделю его не стало. Эльвира потеряла смысл жизни. Плакала, не вставала с кровати, отказывалась от еды. Её спасла та же соседка Анна. Принесла молока, посадила рядом и сказала: — Родишь ты этого ребёнка, Эля. Это всё, что от Родиона осталось. Это его жизнь. А ты — его продолжение. Эльвира встала. Навела порядок в доме. Вышла даже на работу, но там отправили её обратно — в декрет. И вот однажды она опять споткнулась об сейф. Родион больше не запретит. Она искала ключ два дня. Наконец, как будто чьим-то тихим шёпотом, вспомнила про ящик с инструментами. Там и нашла ключ. Внутри оказалась не кладовая с деньгами, а пачка писем. Большинство — адресованы некоему Матвею. Родион писал с фронта, просил прощения за то, что покинул службу после тяжёлого ранения в Афганистане. Были письма к директору детского дома. Оказалось, Родион был сиротой, вырос в приюте. А была ещё история о девушке, которую он любил до армии, а та, увидев его после ранения, прогнала, назвав обузой. Эльвира узнала, почему он не доверял людям. Почему бежал от прошлого в глухую деревню. Почему молчал. Она пошла на кладбище. Поклонилась могиле. Потом разослала письма. Ответа не ждала. Но ей стало легче. Родился мальчик — синие глазёнки, крепкий, с серьёзным взглядом. Назвала его Митькой — в честь Матвея, друга, которому Родион когда-то пообещал дать имя своему сыну. Когда пришла пора выписки, Эльвира приготовилась уходить одна. И вдруг — к роддому подъехали три машины. С шарами, цветами и шумными мужчинами. Санитарка, смеясь сказала: — Эльвира, ну ты даёшь! Все к тебе! Покажи уже, кто из них отец! Один из мужчин — высокий, с орлиным профилем — подошёл и сказал: — Я Матвей. Мы с Родионом вместе были там. Мы — его братья. Письма твои получили. Он был нам как семья. Ты теперь — тоже семья. Не оставим тебя. Они привезли её домой, накормили, затопили баню, оставили деньги и сказали, что будут навещать. А через пару лет приехала жена Матвея — Нина. Помочь, пожить немного, поддержать молодую маму. А потом и сам Матвей приехал: — Эльвира, ты поедешь с нами. Получишь квартиру, пенсию. Мы оформили всё через военкомат. Ты вдова солдата. У тебя ребёнок. Мы будем рядом. Собрали вещи. Мужчины помогли. В последний момент Эльвира сказала: — Берём и сейф. Это — самое дорогое, что у меня есть. И увезли они её из забытого Озёрки в город, где у ребёнка был шанс на лучшее детство, а у Эльвиры — на новую жизнь. И пусть в ней не было больше Родиона — осталась его любовь, память и его друзья. А это, как поняла Эльвира, и есть настоящее наследство. Автор: Коллекция рукоделия ____________________________________ Уважаемые читатели, рекомендуем подписаться на нашу группу, чтобы не пропустить новые публикации.

— Внученька, купи мне хлебушка, три дня крошки во рту не было, — пробормотала старушка, стыдливо пряча взгляд.🥺🥺 Сентябрь в небольшом городке Н. всегда пах залежалой листвой и остывающим асфальтом. Для Кати этот запах был сигналом к началу «сезона охоты». В свои двадцать шесть она занимала пост ведущего архитектора в бюро «Вертикаль», и её жизнь напоминала идеально выверенный чертеж: прямые линии, четкие углы, никакой лишней штриховки. В тот вторник небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая затяжной дождь. Катя торопилась на встречу с инвесторами. Каблуки её дорогих туфель чеканили быстрый, почти агрессивный ритм по тротуару. В руках — тяжелая папка с чертежами нового торгового центра, в мыслях — только цифры, площади и откаты, с которыми ей приходилось бороться. Она уже знала цену времени: каждая минута, не потраченная на карьеру, казалась ей выброшенной в мусорное ведро. Друзья называли её «железной леди в миниатюре», и Катя этим тайно гордилась. — Внученька, купи мне хлебушка, три дня крошки во рту не было, — тихий, дребезжащий голос прорезал шум проезжающих машин. Катя споткнулась. Буквально. Носок туфли зацепился за неровную плитку, и папка едва не вылетела из рук. Она раздраженно обернулась, готовая прочесть лекцию о том, что социальные службы работают с восьми утра, но слова застряли в горле. Возле входа в супермаркет, прислонившись к холодной стене, стояла маленькая, почти прозрачная старушка. На ней было светло-бежевое пальто, чистое, но заштопанное в стольких местах, что оно напоминало географическую карту. Её пальцы, узловатые и дрожащие от холода, судорожно сжимали старую советскую авоську. Самое поразительное было в глазах: огромные, водянисто-голубые, они не выпрашивали милостыню с привычной наглостью уличных попрошаек. Они извинялись за своё существование. — Пожалуйста, — пробормотала женщина, стыдливо пряча взгляд под выцветшим шерстяным платком. В этот момент в памяти Кати вспыхнула картинка из детства: лето в деревне, запах парного молока и бабушка, которая вынимает из печи хлеб. Бабушка всегда говорила: «Хлеб — это жизнь, Катюша. Никогда не поворачивайся спиной к голодному». Катя почувствовала, как её тщательно выстроенная броня даёт трещину. — Пойдемте, — коротко бросила она, придерживая тяжелую стеклянную дверь. — Берите всё, что нужно. Не только хлеб. Внутри супермаркета Марфа Петровна — так представилась старушка — вела себя так, будто попала в музей инопланетных артефактов. Она с трепетом коснулась упаковки самой дешевой буханки, проверяя её на мягкость. — Деточка, этого хватит, — прошептала она, когда Катя направила тележку к мясному отделу. — Нет, не хватит, — решительно ответила Катя. Она вдруг ощутила странный азарт. В этом мире, где всё продавалось и покупалось, эта маленькая женщина была чем-то настоящим. Катя складывала в тележку масло, хороший сыр, ветчину в вакуумной упаковке, мягкий творог, десяток яиц и большую коробку дорогого листового чая с бергамотом. Она добавила туда пакет яблок и плитку горького шоколада. — Зачем столько? Я же не расплачусь... — Марфа Петровна прижала руки к груди. — А и не нужно. Считайте, что это мой взнос в копилку добрых дел, чтобы мой тендер завтра прошел удачно, — Катя попыталась пошутить, но голос прозвучал глухо. На кассе Катя расплатилась картой, даже не глядя на сумму. Когда они вышли на улицу, пошел мелкий, противный дождь. Катя посмотрела на свои туфли, потом на тяжелые пакеты в руках старушки. План «успеть на встречу за 15 минут» окончательно рухнул. — Я вас провожу. Где вы живете? — Ох, неудобно как... Тут близко, за углом, в доме с башней. Дом с башней был местной достопримечательностью, доживающей свои последние дни. Когда-то величественная лепнина теперь осыпалась серыми хлопьями, а парадное пахло сыростью и старыми книгами. Квартира Марфы Петровны располагалась на четвертом этаже. Лифт, разумеется, не работал. Когда дверь открылась, Катя ожидала увидеть типичное жилище одинокого пенсионера: завалы хлама и запах запустения. Но квартира была пустой. Почти стерильно чистой и пустой. В большой комнате стоял лишь старый диван, накрытый чистой простыней, стол и... огромный деревянный шкаф, инкрустированный перламутром. — Проходите, Катенька. Чаю? — суетилась хозяйка. — У меня и конфеты теперь есть, благодаря вам. Катя присела на край жесткого стула. Её взгляд зацепился за стену над столом. Там, в простых деревянных рамках, висели эскизы. Это не были любительские рисунки. Катя, будучи архитектором, сразу узнала руку мастера. Тончайшие линии туши, акварельные заливки, невероятное понимание человеческой анатомии и динамики ткани. — Боже мой... — Катя подошла ближе. — Это же... Это высокая мода. Кто это рисовал? Марфа Петровна, заваривавшая чай, замерла. Её плечи мелко задрожали. — Это я, деточка. Давным-давно. Когда у меня еще были иголки, нитки и... надежда. За чаем — из уцелевших чашек императорского фарфора — развернулась история, достойная романа. Марфа Петровна в пятидесятых годах была ведущей модисткой города. К ней записывались за полгода. Она шила свадебное платье для дочери первого секретаря обкома, она знала секрет «французского шва» и умела доставать ткани там, где их не было. — У меня было ателье, — тихо рассказывала она. — В девяностые я взяла ученицу, Танюшу. Девочка была способная, но... быстрая. Я её как дочь любила. А она оформила какие-то бумаги, пока я в больнице с сердцем лежала. Сказала, что ателье теперь её, а я — «пережиток прошлого». Всё вывезла. Даже ткани. Оставила мне только эту квартиру и старую машинку. Старушка кивнула на угол, где под чехлом стоял легендарный «Зингер». — Я пыталась судиться, но куда мне... Денег нет, связей нет. Так и доживаю. Эскизы вот только не отдала. Она их хотела купить, чтобы под своим именем выпустить, а я сказала: «Пусть лучше сгниют вместе со мной». Катя смотрела на эскиз платья — летящий силуэт из дымчатого шелка с вышивкой, напоминающей морозные узоры. В голове архитектора что-то щелкнуло. Структура. Форма. Идея. — Марфа Петровна, — Катя подалась вперед, забыв про остывший чай. — Вы знаете, что сейчас в моде винтаж? Не просто старье, а именно такой крой. Эти линии... они же бессмертны. — Кому это нужно, Катенька? Сейчас все в джинсах ходят. Души в одежде не осталось. Катя не спала всю ночь. Тендер, к которому она готовилась месяцами, вдруг показался ей серым и безжизненным. Кому нужен еще один торговый центр из стекла и бетона? Городу нужна легенда. Утром она позвонила Максу. Макс был её бывшим однокурсником, который бросил архитектуру ради дизайна одежды. Он был талантлив, эксцентричен и вечно пьян от собственных идей, но катастрофически беден. Его мастерская находилась в подвале, где он перешивал старые куртки в «арт-объекты». — Макс, бросай всё. Есть дело на миллион, — сказала Катя в трубку. Через час они уже стояли в квартире Марфы Петровны. Макс, увидев эскизы, впал в состояние транса. Он ползал по полу, рассматривая детали, и бормотал: — Это же золотое сечение в текстиле! Откуда здесь такой конструктив? Катя, ты понимаешь, что это уровень Диора? Марфа Петровна наблюдала за ними с опаской, сжимая в руках свой старый платок. Она не понимала сленга Макса, но видела блеск в его глазах. — Мы сделаем коллекцию, — объявила Катя. — Марфа Петровна будет куратором и конструктором. Макс — твои руки и современное видение. А я... я буду вашим танком. Я найду деньги, помещение и прессу. — Катенька, — испугалась старушка, — у меня же даже ниток нет. И глаза уже не те... — У вас есть то, чего нет у нас, Марфа Петровна, — серьезно сказал Макс, беря её за узловатую руку. — У вас есть чувство гармонии, которое мы потеряли в погоне за быстрой модой. Вы будете учить меня, как заставить ткань дышать. Катя совершила невозможное. Она заложила свою машину и взяла потребительский кредит. Она договорилась с владельцем заброшенной типографии о бесплатной аренде на две недели в обмен на будущую рекламу. Работа закипела. Это был странный союз: татуированный Макс в рваных джинсах и Марфа Петровна в своём неизменном чистом пальто. Они проводили в мастерской по четырнадцать часов. Старушка преобразилась. Она больше не сутулилась. Когда она брала в руки мел и подходила к манекену, она превращалась в генерала на поле боя. — Нет, Максимка, здесь нужно по косой резать, — наставляла она. — Ткань — она как женщина, её нельзя насиловать, её нужно уговаривать. Катя разрывалась между основной работой и «проектом». Она лично ездила на склады, выбирая лучший шелк, тяжелый бархат и тончайшее кружево. Она обзванивала всех знакомых журналистов, используя всё своё влияние. — Это будет бомба, — обещала она главному редактору городского глянца. — Приходи, или кусать локти будешь до конца сезона. За три дня до показа случилось непредвиденное. Марфа Петровна слегла с высоким давлением. Сказалось напряжение последних недель. Катя сидела у её кровати, держа за руку. — Всё отменим, — шептала она. — Здоровье важнее. — Не смей, — вдруг твердо сказала Марфа Петровна. — Я тридцать лет ждала этого дня. Я хочу увидеть свои платья на свету, а не в шкафу. Обещай мне, внученька, что шоу состоится. Они решили не арендовать пафосный зал. Показ прошел во дворе того самого «дома с башней». Катя и Макс за одну ночь украсили старые липы сотнями теплых лампочек. Вместо подиума — дорожка из красного ковролина, постеленная прямо на щербатый асфальт. Вечер выдался магическим. Воздух был прозрачным и прохладным. Собралось неожиданно много людей: богема, бизнесмены, просто любопытные соседи. Когда зазвучала тихая скрипка, из темного подъезда вышла первая модель. Это было то самое платье из эскиза — дымчато-серое, летящее. Казалось, модель не идет, а плывет в тумане. Публика ахнула. В одежде не было кричащей сексуальности или эпатажа. В ней была стать. Достоинство. Та самая «порода», которую невозможно имитировать. Один за другим выходили наряды: глубокий изумрудный бархат, расшитый речным жемчугом; пальто строгого кроя из кашемира цвета ночного неба; подвенечное платье, которое казалось сотканным из облаков. В финале, когда все модели выстроились в ряд, Катя вывела Марфу Петровну. Старушка была в своем единственном выходном костюме, но голову держала так, будто на ней была корона. Двор взорвался аплодисментами. Люди вставали. Те самые инвесторы, которым Катя должна была презентовать торговый центр, подходили к ней с визитками, но говорили не о зданиях, а о «невероятной энергетике этой одежды». Через месяц в центре города открылось небольшое, но очень престижное ателье «Марфа». Та Таня, которая когда-то предала свою наставницу, пыталась засудить их за «использование бренда», но Катя, вооружившись лучшими адвокатами, быстро поставила её на место. Оказалось, что старые архивы Марфы Петровны были официально зарегистрированы еще в союзе художников, и правда восторжествовала. Катя уволилась из архитектурного бюро. Она поняла, что хочет строить не только стены, но и судьбы. Она стала управляющим партнером бренда. Макс наконец-то переехал из подвала и теперь возглавлял команду молодых закройщиков, которых Марфа Петровна муштровала со всей строгостью старой школы. Вечером, когда рабочий день закончился, Катя зашла в кабинет к Марфе Петровне. Та сидела у окна и пила чай из тех самых фарфоровых чашек. На столе лежал свежий номер «Vogue» с их коллекцией на обложке. — Знаете, Марфа Петровна, — улыбнулась Катя, — я тогда, у магазина, думала, что спасаю вас. А теперь понимаю, что это вы спасли меня. От серости, от пустой беготни, от жизни без смысла. Старушка посмотрела на неё своими ясными голубыми глазами и лукаво прищурилась. — Мы просто купили хлебушка, деточка. А остальное... остальное мы просто позволили себе вспомнить. За окном кружился уже октябрь, но в ателье было тепло. Пахло дорогим парфюмом, новой тканью и немного — ванильным печеньем, которое теперь всегда стояло в вазочке на столе. Ведь тот, кто познал истинный голод, никогда не забудет поделиться радостью с другим. — Но это же шанс… — Шанс снова стать игрушкой богатых дам. Катя села напротив. — Это не так. — Так, деточка. Старушка улыбнулась грустно. — Когда у человека появляется власть, он начинает думать, что может купить талант. Вечером Катя долго ходила по мастерской. Она понимала страх Марфы Петровны. Но также понимала другое. — Макс. — Да? — Если мы откажемся, нас будут считать случайной вспышкой. — А если согласимся? — Тогда нас проверят по-настоящему. Макс ухмыльнулся. — Мне нравится второй вариант. На следующий день в ателье приехала женщина. Высокая, холодная, в идеально сидящем пальто. — Я Елена Викторовна, — представилась она. — Руководитель протокола губернатора. Она оглядела помещение. — Скромно. Макс тихо прошептал Кате: — Я уже её не люблю. Елена Викторовна продолжила: — Нам нужно платье для супруги губернатора. Она достала фотографию. На ней была женщина лет пятидесяти. Строгая. Уставшая. Анна Сергеевна медленно кивнула. — Да. Она села. — Знаете… я не люблю балы. Макс поднял брови. — Тогда зачем вы туда идёте? Она улыбнулась грустно. — Потому что мой муж — губернатор. Марфа Петровна подошла к манекену. — Какое платье вы хотите? Женщина пожала плечами. — Красивое. — Это слишком общее слово. Старушка внимательно посмотрела на неё. — Скажите честно: чего вы боитесь? Анна Сергеевна растерялась. — Боюсь? — Да. — Показаться смешной. — Почему? — Потому что все эти женщины… они моложе. Богаче. Я рядом с ними чувствую себя серой. Марфа Петровна улыбнулась. — Значит, вам нужно платье не для бала. — А для чего? — Для уверенности. Работа началась. Но на третий день произошло странное. В ателье вошла женщина. Высокая. Дорогая шуба. Холодная улыбка. Катя сразу её узнала. Таня. Та самая ученица. Предавшая Марфу Петровну. — Какая встреча, — сказала она. Макс сжал кулаки. — Убирайся. Она проигнорировала его. Подошла к старушке. — Я смотрю, вы неплохо устроились. Марфа Петровна спокойно смотрела на неё. — Что тебе нужно? Таня усмехнулась. — Я пришла предупредить. Катя нахмурилась. — О чём? — Губернаторский бал. Она наклонилась ближе. — Это мой заказ. В мастерской стало тихо. — Что? — спросила Катя. — Да. Таня улыбнулась. — Я шью платье для жены губернатора уже десять лет. Марфа Петровна спокойно сказала: — Значит, в этом году не будешь. Таня прищурилась. — Думаете? Она достала телефон. Показала новость. «Губернаторский бал: главный дизайнер — модный дом Татьяны Беловой» Катя побледнела. — Они уже объявили. Таня кивнула. — Потому что я договорилась раньше. Она посмотрела на Марфу Петровну. — А вы… просто старая история. Когда она ушла, в ателье повисла тяжёлая тишина. Макс ударил кулаком по столу. — Вот же… Катя смотрела в окно. — Они нас уничтожат. — Может, отказаться? — тихо сказала одна из закройщиц. Марфа Петровна медленно встала. Её глаза вдруг стали твёрдыми. — Нет. Все посмотрели на неё. — Почему? Старушка взяла в руки мел. — Потому что я уже проиграла этой женщине тридцать лет назад. Она посмотрела на Катю. — Второй раз я не проиграю. В день бала шёл снег. Необычно ранний. Во двор ателье подъехала машина. Анна Сергеевна вышла и медленно поднялась по ступеням. Когда она увидела платье, она тихо сказала: — Боже… Это был шёлк цвета зимнего неба. Лёгкая вышивка серебряной нитью. Никакой показной роскоши. Только идеальные линии. — Я никогда не чувствовала себя такой красивой, — прошептала она. Марфа Петровна поправила воротник. — Потому что вы перестали бояться. Вечером весь город обсуждал одно. На губернаторском балу все фотографы снимали одно платье. И никто не спрашивал, кто официальный дизайнер. Потому что имя «Марфа» уже звучало громче любых контрактов. Поздно ночью Катя закрывала ателье. Марфа Петровна сидела у окна. — Вы счастливы? — спросила Катя. Старушка улыбнулась. — Знаешь, внученька… Она посмотрела на улицу. — Тогда, у магазина, я правда была голодна. Катя тихо сказала: — Я помню. — Но я просила хлеб не только для себя. — А для кого? Марфа Петровна посмотрела на неё. — Для судьбы. Она тихо рассмеялась. — Иногда судьбе просто нужно, чтобы кто-то остановился и услышал тихую просьбу. КРАСОТА В МЕЛОЧАХ Душевные рассказы❤️ Уважаемые подписчики и гости канала! Ставьте лайки и пишите комментарии под публикацией. Это нужно для продвижения канала. Заранее благодарю! Шлю лучики своего добра и позитива. Добрые рассказы с уважением автор: Всегда ваша. "КРАСОТА В МЕЛОЧАХ" ( автор рассказа Юлия Цветочная)

Седенький доцент положил трясущуюся руку на дверную ручку аудитории, мгновение помедлил и отворил дверь. Студенты сразу притихли, тем более, что сегодня на вид Иван Ильич был особенно стар, сутул, и больше чем обычно тряс головой и шаркал ногами. *** Доценту кафедры высшей математики провинциального строительного вуза было почти семьдесят. А выглядел он на десять лет больше. Иван Ильич всегда говорил очень ровно, спокойно. Так объяснял, так спорил с умниками и журил неуспевающих. У него были цепкие стальные глаза, которые на поверку всегда оказывались очень добрыми и всепонимающими. А когда уходили люди и он оказывался один, эти глаза теряли свою "бронебойную" защиту и становились прозрачно-серыми, беспомощными, бесконечно усталыми. Его любили все - коллеги, студенты, уборщицы, соседи, продавцы в магазине. Но люди менялись, и студенты начала двухтысячных - это не их сотоварищи из какого-нибудь 1976 года. Уходил коллективизм и вера в светлое будущее. Каждый заботился о себе, и очень редко появлялись юные личности той, старой формации. С такими студентами Иван Ильич дружил, как можно дружить с людьми намного моложе себя, - отечески, покровительственно. Чаевничали на его кухне, фантазировали в мире математики. Один парень, толковый, чистый, в математике прилежный, можно сказать, талантливый, в девушку влюбился. А та - фифа избалованная. Ее родители за деньги в будущие архитекторы определили. Он ходил как тень, мучась от неопределенности и недосягаемости. А Иван Ильич дерзнул свое видение их отношений парню преподнести. - Асимптота она у тебя вертикальная... - вздохнул преподаватель. - Как асимптота? - ошалел парень. - Что такое асимптота? - включил педагога Иван Ильич. - Асимптота - такая прямая, к которой график функции подходит бесконечно близко, но не сливается с ней, - сказал отличник. - Что из этого следует? Замуж таких берут? Можно к человеку бесконечно безнадежно приближаться? - Нет... А почему вертикальная? - Больно тоща, - усмехнулся Иван Ильич, и они с неудавшимся женихом рассмеялись. Заведующий кафедрой очень дорожил своим самым пожилым преподавателем. Он был его неизменным фактором стабильности, осью, на которую нанизывались и затем функционировали другие шестеренки живого механизма под названием "кафедра". И была еще одна весомая причина, почему Иван Ильич мог не беспокоиться насчет того, что его попросят на пенсию. Здесь, в стенах института, больше двадцати лет назад иностранный студент-наркоман убил его дочь - Ангелину, пушистую нежную блондиночку с прозрачно-серыми глазами. Дело было политическое, надо было замять. И его девочка, его принцесса, осталась немым укором в памяти многих ответственных работников того периода. Жена быстро сдала и умерла через пять лет. Докторская диссертация была заброшена. Остались математика и память - два друга и два врага. А потом появился еще один друг - Самый Главный. *** Иван Ильич поднялся к преподавательскому месту, сел, обвел глазами аудиторию и улыбнулся одними глазами. - Здравствуйте, будущие строители! - сказал он. - Хочу сказать, что, к сожалению, вынужден проститься с вами. Экзамен у вас примет другой преподаватель. - Вы уезжаете? - ахнула старательная Альбина. - Можно сказать и так. Вы не должны бояться. В целом вы неплохо знаете предмет. Только нужно, чтобы кто-то вовремя разбудил Романова. - - Аудитория грохнула от хохота. Романов всегда, хронически, безнадежно опаздывал. - Прежде чем подвести промежуточные итоги ваших знаний, немного беллетристики, - продолжил Иван Ильич. Студенты улыбнулись. "Беллетристика" была у него типа ругательства. "Мне беллетристики не надо, ты мне математику покажи", - говаривал иногда Иван Ильич. Увидев улыбки, он отрицательно покачал головой: - Нет, другая беллетристика, правильная. Я вам расскажу, как я провел выходные. Все внимательно слушали. Иван Ильич вздохнул поглубже и сказал: - В субботу вечером впервые в жизни я был на исповеди в православном храме. Он ближе всех к моему дому. Я заранее прочитал, как нужно готовиться. Я прочитал молитвы и написал список моих грехов. Батюшка, примерно моего возраста, спросил, почему я так долго шел на исповедь. Я ответил, что я математик, слишком рациональный человек. А он сказал, что астрофизик, первая специальность - физика твердого тела. Второй священник в его храме - врач. Он спросил, почему я пришел? Я ответил, что умираю. Аудитория заволновалась. Иван Ильич продолжил, и тут студенты обратили внимание, с каким трудом ему удается каждое слово: - Я сказал, что поверил в Бога. Но это не так. Я всегда верил в Него, просто не до конца понимал это. Кто мог придумать такое чудо, как математика, и дать нам ее как инструмент к познанию мира? Кто мог однажды столкнуть меня с моей будущей женой, чтобы в конце жизни я смог сказать: "Я был счастлив!" И девочка наша... Она прожила меньше, чем вы, но навсегда оставила нам с женой свою любовь, память о счастливых годах, что она была с нами. Девушки начали шмыгать носами и тереть глаза. А парни закаменели в своих позах. - Кто мог создать такое чудо, как человек? Кто мог дать нам, русским, такую Родину? Никого не слушайте. Никогда не стесняйтесь, что вы русские. Пожалуйста, выучитесь на хороших инженеров. Никогда, никогда, никогда ничего не делайте заведомо плохо. Это ниже нашего достоинства - что-то делать плохо. А вчера я причастился. Попробуйте узнать об этом, не дожидаясь моего возраста. Это как впустить в себя Небо. Иначе бы у меня не было сил рассказать вам это. Идите в храм! Будьте благодарны Богу! Там другая математика, Небесная... Математика Духа... Лейбниц... зачем... - Иван Ильич порывался сказать еще что-то, но речь уже угасала. Он уткнулся лицом в стол и замер. Замершие студенты через секунду уже набирали скорую, а самые близкие пытались тормошить любимого учителя. А Иван Ильич с закрытыми глазами слышал мерные шаги Ангелины, которые он бы узнал из тысячи. Это ее маленькие ручки взяли его, и он упал в них, как в новую детскую колыбельку. И - Тишина. Выпуск студентов Ивана Ильича был самым лучшим за долгие годы. На вручении дипломов многие из выпускников смотрели на Небо и улыбались. Автор: священник Игорь Сильченков

История эта произошла несколько лет назад. В тот вечер я спешила домой, чтобы не пропустить очередной выпуск комедийного шоу. И, конечно же, забыла купить соль... Хорошо, что в соседнем доме был магазин. Я редко ходила в него целенаправленно, но сегодня он оказался самым нужным местом. Войдя внутрь, я не увидела за прилавком продавщицы и позвала её. В ответ я услышала громкое мяуканье – кот непонятного цвета сидел на холодильнике с мороженым и таращил на меня разноцветные, полные возмущения глаза. – Ты на смене сегодня? – улыбнулась я и погладила его крупную голову. Кот тут же зажмурился и громко замурчал. – Ой, извини. Ходила ему за кормом, – продавщица Аня вышла из подсобки с сарделькой в руках. – Представляешь, подбросили его прямо к двери! Я пришла на работу, а он сидит. Весь в снегу, замёрз, голодный... Не люди, а изверги. Ой, тебе срочно, да? Аня хотела бросить нарезать сардельку, но я поспешила её заверить: – Нет, нет. Покорми сначала приблуду свою. – Не приблудился он, я тебе говорю, бросил кто-то. Ведь все повадки домашнего кота. Из магазина вообще не уходит. Я ему тут и лоток поставила... Но боюсь, Армену это не понравится. Приедет в пятницу и выгонит бедолагу... – Домой возьми, – сказала я, наблюдая, как кот уплетает сардельку. – Не могу, на съёме живу. Хозяйка сказала – никаких животных, – грустно ответила Аня. Я задумчиво смотрела на кота. Мой питомец погиб несколько лет назад и до сих пор я не могла с этим смириться. Даже в голову не приходило завести кого-то, а тут прям взгляд оторвать не могла. Особенно мне понравились его глаза – один голубой, другой жёлтый – Что брать будешь? – спросила Аня, обтирая руки влажной салфеткой. – Пачку соли, кило вот этих сарделек... И кота! ***** Дома Котик – такое временное имя дала я питомцу, – попытался спрятаться. – Э, нет, приятель. Сначала мыться! – сказала я, доставая нового жильцам из-под шкафа. Купание кот воспринял спокойно – стоял, терпеливо перенося воду и мыльную пену. Только иногда издавал мяуканье, похожее на вой. От фена он сбежал, и я махнула рукой. Сам высохнет, в квартире тепло. Я включила телевизор, посмотрела последние пять минут любимого шоу и обрадовалась, когда начался комедийный фильм. Хоть как-то развлекусь! Сюжет был захватывающий, и я совсем забыла про Котика. Он пришёл сам, осторожно потерся о мои ноги и лёг возле дивана. Я посмотрела на кота и ахнула – он был белоснежный, пушистый и очень красивый. “И кто же умудрился такого выкинуть? Нет, наверное точно потерялся. Надо найти его хозяев” – подумала я. Досмотрев фильм, я села за комп, составила объявление и распечатала двадцать штук. Решила завтра перед работой расклеить их на дверях подъездов. Ложась стать, я взяла Котика к себе. Хотя он и не особо хотел, наверное хозяева не пускали его на кровать. Поглаживая шелковистую шерсть, я вдруг вспомнила забавный случай, произошедший со мной год назад... ***** Зима была тогда странная, мороз сменялся оттепелью и наоборот. В итоге – дороги просто намертво заледенели. В этот день я накупила подарки внукам и тащила коробки и пакеты домой, передвигаясь еле-еле. Особенно трудна была дорога через двор, к подъезду. Я плелась, как черепаха, в жутком напряжении, боясь подскользнуться. Вдруг меня кто-то окликнул сзади. Это был молодой парень, он шёл уверенно и быстро, догнал меня и предложил помощь. Я не отказалась, понимая, что в любой момент могу упасть. Парень представился Алексеем. Он неожиданно достал из-за пазухи малюсенького орущего котёнка и попросил подержать. Я засмеялась, расстегнула куртку и засунула под нее малыша. Он тут же замолчал и прижался ко мне. Парень ловко подхватил мои покупки и отнёс их к подъезду. Потом вернулся и, взяв меня под руку, изящно провел по льду к дому. Мы остановились у подъезда и немного поговорили. Алексей жил в другом районе, а в нашем – его девушка. Именно ей он нёс в подарок котёнка. Парень нашёл малыша на улице. Я тогда спросила, а почему не оставит себе? Алексей погрустнел и сказал, что у него совсем нет времени на питомца. Живёт с младшим братом, который тяжело болен. Самому надо учиться, работать и ухаживать за ним. А отец, водитель автобуса, всегда занят. Мне было жаль парня и котёнка. По его словам, девушка может и отказаться от такого презента. Но он так верил, что милый питомец растопит её сердце! И тот малыш был такой же белоснежный, как и мой найдёныш. Интересно, а может, это он и есть? Алексея я больше не видела, но часто вспоминала. Он был похож на моего сына своей добротой и веселым, лёгким характером. Просиживая летний отпуск во дворе за написанием рассказов, я рассматривала местных девушек и гадала, кто из них может быть его пассией. Все они были привлекательными, хотя я не могла судить объективно, ведь в мои пятьдесят главная красота – это молодость. Но, так или иначе, девушки были хорошими. Кроме одной, которую ненавидели все во дворе. Её звали Яна и она выглядела, как карикатура на голливудских звёзд. Накачанные губы, нарощенные волосы, очень длинные ногти и такие же длинные каблуки. Девушка ездила на красной машине и всё время бросала её посреди дороги, мешая прохожим. Любое замечание по этому поводу она воспринимала в штыки. Яна не заботилась о чистоте двора, бросала окурки и фантики от конфет прямо на тротуар. Она ни с кем не здоровалась и смотрела так, будто все вокруг были мерзкими насекомыми. В то время я искренне надеялась, что девушка Алексея – не она... ⚡ ***** Утром я быстренько расклеила объявления и уехала на работу. В автобусе я вспомнила, как меня провожал Котик. Он запрыгнул на тумбочку в коридоре и ткнулся в меня головой. Это означало, что его нужно погладить. Я улыбнулась своим мыслям. С тех пор, как сын женился и уехал, меня никто не ждал дома. Теперь это будет Котик. Я решила, что даже если его хозяева найдутся, я попробую выкупить питомца. Или как-то уговорить оставить кота мне... Но с каждым днём я всё больше понимала – от такого сокровища вряд ли откажутся. Котик был тактичным и аккуратным животным. Он не пакостил в моё отсутствие и всегда встречал в коридоре; не лез на кровать без приглашения и, казалось, понимал человеческую речь. С другой стороны, дни шли, по объявлению не звонили, и у меня были все шансы на то, чтобы стать полноправной хозяйкой Котика... – Ты, что ли, кота нашла? – как-то спросила меня Мария Федоровна, соседка из дома напротив – Я, а что? – Нравится он тебе? – прищурилась старушка. – Да, хороший котик, – улыбнулась я. – Ну так поснимай эти бумажки и оставь его себе. – Почему? Вдруг кто-то потерял? – Нет. Его выбросили намеренно! – Кто же? – Янка это. Соседка моя, – ошарашила меня Мария Федоровна. – Да откуда у неё кот? Не похожа она на любительницу животных. – Потому и выкинула. Видать, купила, помодничать хотела. Но это же не игрушка. Надоел, и выкинула... – Вы точно знаете? – переспросила я. – Да. Мы дверь в дверь живём. Я видела такого кота у неё. Белого с разными глазами... Я тут же прошла по двору и сняла все объявления. С одной стороны, я была даже рада такой новости, а с другой, мне стало обидно за Котика. За что его выкинула эта фифа? ***** Через пару дней я подкараулила Яну у её машины и в лоб спросила, показывая фото: – Твой кот? – Был. Можешь его себе оставить, – невозмутимо ответила девушка. – Зачем ты его выгнала? – Надоел... Жрёт много. Убирать за ним надо. Шерсть везде, а я чёрное ношу. Видишь пальто? Дорогая, дизайнерская вещь. Еле очистили! – Ну а зачем брала-то? – спросила я, борясь с нехорошими эмоциями. – Это не твоё дело! Радуйся, что ты нашла. Твоя теперь проблема, – усмехнулась Яна, усаживаясь за руль. – Мне кажется, ты сама проблема. Для себя же, – очень стараясь быть спокойной, сказала я. – Отвали, зоошиза! – фыркнула девушка. Так и хотелось дать ей подзатыльник, но я вспомнила, что уже давно взрослая тётенька, а рядом со мной фактически ребёнок, хоть и противный. Я круто развернулась и пошла домой. Бог с ней, даже к лучшему. Котик теперь по праву мой! Но моя радость была преждевременной… ***** Спустя пару недель в прихожей раздался резкий звонок. Котик зашипел и юркнул под тумбочку. Во время его недолгой жизни со мной таких звуков он не слышал ни разу. Я открыла дверь – на пороге стояла Яна с неизменной гримасой презрения на лице: – Отдай кота, – без приветствия потребовала она. – С чего бы? Ты же его выгнала, – меня не смутил, а наоборот, взбодрил её тон. – Я передумала. Осознала, – она глупо хихикнула, – решила начать с начала. – Это тебе не игрушка! Не верю, что ты вмиг полюбила котика. – Какая тебе разница? Вообще, ко мне мужик возвращается, а этот кот – его слабое место. Зоошизик, как и ты. Это, по сути, больше его питомец, чем мой. Так что, отдай по-хорошему! – А если твой мужик опять сбежит, то и котика на выход? – Послушай, бабуля... Тебя не должна волновать моя личная жизнь. Верни то, что мне принадлежит по праву! – Яна стала выходить из себя. – Документы есть? На кота. Паспорт, где написано, что ты его хозяйка? – чем больше злилась девушка, тем спокойнее становилась я. – Ты сдурела? У котов не бывает документов! Он не породистый! – Яна почти кричала. Я молча кивнула, метнулась в комнату и взяла со стола синенькую книжечку. С мстительной улыбкой я протянула Яне раскрытый ветпаспорт: – Читай! Она посмотрела в него такими глазами, будто увидела древний манускрипт на непонятном языке. Пауза затянулась, и я поняла, что девушка всё прочитала, просто зависла, не зная, что сказать. Спрятав паспорт в карман, я усмехнулась: – Есть ещё вопросы? – Ну, знаешь... Да ты самая настоящая воровка! – заявила наглая гостья, но было видно, что она растеряна. – Хорошо, подавай на меня в суд. Заяви в полицию о преступлении. Главное – покинь пространство этого дома. Сильно фонит, – сдерживая смех, сказала я. – В смысле? – Неприятным чем-то, как будто сортир на пороге образовался... После этих слов Яна не нашла, что ответить, лишь одарила меня злобным взглядом и быстро ушла. Я, закрыв дверь, обняла Котика, который тут же появился из-под тумбочки, и улыбнулась. Как хорошо, что после прошлой стычки с этой особой я сразу оформила паспорт на питомца. Больше Яна меня не беспокоила, но я и не думала, что она будет настойчива. По сути, Котик был ей не нужен. Главное, чтобы она не завела нового питомца, чтобы завлечь мужика, а то нехорошая судьба ждёт беднягу... ***** Так потекли дни в моей идеальной семье. Мне было комфортно с Котиком, который явно копировал собаку. Он встречал и провожал меня, носил в зубах носки – видимо, тапки были не по силам, рычал на входную дверь при подозрительных звуках снаружи. Он обожал смотреть телевизор и внимательно разглядывал меня, когда я что-то ему говорила. Мне очень нравилась компания Котика и, с приходом мая, я решила научить его гулять на шлейке. Прогулки удавались легко. Кот сначала испугался улицы и просто лёг на землю, никак не двигаясь. Но раз за разом он осваивался, и уже через неделю важно расхаживал рядом, делая вид, что он сам по себе. Тянуть за поводок или применять какие-то команды мне было совсем без надобности – Котик чутко понимал меня и всегда сам шёл туда, куда было нужно. В одну из таких прогулок я встретила своего забытого знакомого – того самого Алексея, что помог мне зимой. Он бодро шагал мне навстречу с букетом цветов и красивым подарочным пакетом в руке. Но в этот раз парень не был таким вежливым и дружелюбным, он сразу начал с обвинений: – Не думал, что вы на такое способны! – выпалил Алексей, едва поздоровавшись. – Ты о чём? – удивилась я. – Как вам в голову пришло присвоить себе чужого питомца? – спросил парень, указывая на Котика. – Он мой. Его выкинули к магазину, а я забрала. – Он убежал. Яна искала его, а вы нашли и не отдали! – Ах, вот как... Яна – твоя девушка? – удивилась я. – Бывшая, – с сожалением ответил Алексей, – но я надеюсь это исправить… В который раз… Он весь как-то сник и опустил глаза, разглядывая букет. – И почему же вы расстались, если не секрет? – осторожно спросила я. – У меня не было времени на неё. Брат заболел сильнее, я отойти от него не мог. Она не поняла, поставила ультиматум: или он или она. Но я так не могу, понимаете? – Конечно, понимаю. А еще я понимаю, что ты ей до сих пор веришь, по своей наивности, и будешь защищать, но стоит ли она того? – я тронула Алексея за руку, – Она выбросила Котика, как и тебя... Из своей жизни, где нет места тем, кто требует заботы и внимания. И я рассказала, как нашла и приютила Котика. У парня, похоже, начали открываться глаза на всю эту историю. Он от души поблагодарил меня за спасенное животное. Мы разговорились. Алексей рассказал о том, как нелегко складывалась его жизнь – болезнь брата вынудила его уйти с работы и забросить институт. При этом он шутил и старался быть бодрым. Мне стало жаль этого светлого, доброго парня. Он, видимо что-то заметив в моём взгляде, поспешил успокоить: – Сейчас Андрюшке лучше! Он снова может учиться, я с ним занимаюсь каждый день. Пока мы с батей ищем репетитора и сиделку в одном лице. Правда, желающих нет. Платить мы можем совсем мало... Я уже все решила и деньги меня не интересовали, но, чтобы не задеть гордость Алексея, я спросила: – И сколько же – мало? Он назвал сумму, и я с улыбкой сказала, что готова помочь. Тем более, моя работа мне разонравилась – слишком много вокруг сплетен и интриг. Гораздо спокойнее писать рассказы для журнала, а это я могу делать в любое время. Алексей обрадовался, искренне поблагодарил и пригласил меня к себе домой для знакомства. Мы ещё немного поболтали про Котика, и парень ушёл по своим делам, в противоположном от дома Яны направлении. А я, с букетом цветов и коробкой конфет в подарочном пакете, отправилась на работу, чтобы уволиться... Автор: Ирина Лебедева

"Никаких ресторанов! - заявил Витек, перезвонив приятелю, - Я тебя встречу, к нам поедем, у нас посидим. В тишине. И никаких "неудобно"! Удобно! Все. До встречи!" ..."Слушай, ну я не знаю... Может, все-таки в кафе посидим?.. - мялся Серега, пока они шли от метро к дому Витька, - как-то... не очень... как снег на голову... Твоя ругаться не будет?" - "Моя? Ругаться? - Витек рассмеялся, - Вот это ты шутканул! Моя, в принципе, не ругается. Характер такой!" - "Повезло тебе..." - "Ну не знаю... Я бы предпочел, чтобы Милка все-таки поумнее была, но сам понимаешь... Умных баб не бывает, в принципе, так что довольствуюсь тем, что есть..." - Серега хотел возразить, но Витек объявил, что они уже пришли, и приложил ключ к домофону. Пока гость переобувался и мыл руки, Витек уже метал на стол все, что было в холодильнике. Когда Серега зашел на кухню, на столе уже были котлеты, а на плите, в сковороде, разогревалась отварная картошка. Хозяин, между тем, ловко открывал домашние заготовки: огурчики, помидорчики, грибы, салаты. "Куда столько? - вытаращил глаза Серега, - Зачем?" - "Как зачем? Чтобы посидеть нормально! В каком ресторане ты такое еще попробуешь? Милка сама делает - они с ее матерью на даче выращивают, а потом крутят-вертят эти банки. Ну и грибы мы тоже сами собираем..." - "Слушай, здорово! Какая у тебя жена умная! - восхитился гость. - Я своей сколько раз говорил, что свое и вкуснее, и по деньгам выгоднее - ни в какую! Даже помощь свою предлагал - нет, и все! Говорит, только дураки консервируют сейчас. Нет, не дураки! А умные! - он не удержался, подхватил из плошки хрустящий крошечный огурчик, запихнул его в рот и даже замычал от восторга: - Ммм... Твоя жена не просто умная, она гений!.." "Да брось! - поморщился Витек, - В чем здесь ум-то? Мать ее научила, она и готовит. Ну, может, какой новый рецепт в интернете найдет - новое что-то закрутит. Только сделать несколько действий по инструкции - много ума не надо. Ну, давай, что ли, за встречу?.." Мужчины выпили, поели, обменялись новостями, а потом Серега, глянув на часы, спросил, не пора ли ему удаляться - наверное, скоро придет с работы жена хозяина? "Не, не скоро! - махнул рукой Витек. - И она не на работе. У нее сегодня две пары всего было, она успела домой заехать, ужин приготовить, а сейчас на свой фитнес утряслась." - "Вот здорово! Мне нравится, когда женщина находит время собой заняться, за фигурой следит. Мы же, мужики, любим глазами, как ни крути. И умные женщины это понимают..." - "Умные? - хмыкнул Витек, - А в чем тут ум-то? Она сама говорила, что ей скучно два часа сына ждать, пока у него тренировка идет. Вот она сама и занимается своим пилатесом или что там у нее - чтобы тупо время не терять - в том же здании фитнесс-центра." "Вот! - Серега погрозил приятелю пальцем - Умеет время рассчитывать. Чтобы с пользой! Умная!" - "Вот тут ты вообще мимо! - расхохотался Витек, - Глупая. Я свое время сам планирую, а она от работы на трехдневные курсы тайм-менеджмента для руководителей ходила, прикинь? Ее этому надо было УЧИТЬ." - "А она что, руководитель?" - "Ой, - махнул рукой Витек, - Фигня! И. о. замдиректора колледжа поставили недавно." - "Значит не дура?" - "Да хитрая она просто! Умеет к людям подход найти, кого послушает, кого пожалеет, кому поможет, кому посоветует - вот и обожают ее на работе. В чем тут ум-то?""Так, погодь... А что она преподает?" - "Физику. Я понял, к чему ты клонишь. Типа, физику только умные люди могут преподавать. А вот ни фига! В чем тут ум? Это знания! И методика! Она тупо все выучила и много лет долбит одно и то же по программе. Это ум, по-твоему? Она еще и в аспирантуру поступила, прикинь?" - "Вот!" - "Что - вот? Я давно говорю, что кандидатская - это мозги руководителя и руки аспиранта. Любой дурак осилит. Это же не докторская!.." "Интересно у тебя получается, - Серега уже с трудом ворочал языком, но все равно пытался спорить, - Куда ни ткни - нигде ум не нужен." - "Нужен, - покачал головой Витек, - Мужику. А баб умных не бывает. Хитрые бывают. С жизненным опытом. Внимательные. Изворотливые. А умных нет. Все они глупые!.." - "Ловко ты все разложил! - восхитился Серега, - надо взять на вооружение!" - "Пользуйся, не жалко!.." - хмыкнул Витек. Он был рад, что заполучил еще одного адепта своей веры. Да, он искренне верил во все, о чем говорил. Самое главное - однажды он решил для себя, что умных женщин не бывает. Вообще. Никогда. Это противоречит их природе. Решил, поверил, а дальше только искал этому доказательства - и... находил. Понятно, что жене в лицо он никогда не высказывал свою точку зрения, но частенько вел себя высокомерно и снисходительно. Намекал на то, что в "ее женской голове это не уложится, для этого нужно мужское мышление", многозначительно молчал и таинственно усмехался, словно нес в себе какое-то особое знание. "Дурочка ты моя," - шептал он ласково, а Мила искренне смеялась, считая это отличной шуткой. Мила была абсолютно не скандальным человеком и все эти намеки списывала на особенности характера мужа. Ну кто из нас без недостатков? Чудит немного - и пусть чудит. Зато не ругается с ней, пьет умеренно и всю зарплату приносит домой. Да, зарабатывает мало, да, за десять лет ни одного повышения - но ведь не всем же карьеристами быть? Вот у нее получается, она основной "кормилец" в семье, ну и что такого? Сейчас все крутятся, как могут, многие не живут, а выживают. Им еще грех жаловаться! Нормальная семья, умничка-сын: отличник, спортсмен. В семье мир и лад. Чего еще надо для счастья? Гром грянул неожиданно и, вроде бы, на ровном месте. Милу отправляли на учебу - на целых два месяца. Учеба была по вечерам, после работы, поэтому Мила попросила мужа о помощи. Нужно будет водить сына на тренировки и готовить еду: сама она никак не успевает. "Зато потом уже официально буду замом у нашей Александры Петровны, безо всяких и.о.!" - похвасталась Мила и удивленно замолчала, увидев, как меняется лицо мужа. Нет, он не стал кричать. Он даже ругать ее не стал. Он ровным голосом, четко, внятно и аргументированно объяснил ей, что рассчитывать на него ей не надо. Ибо всякой наглости должен быть предел. Он и так мучается и страдает, живя столько лет с недалекой бабой, считающей себя супер-умной. Да, он жалел ее, не открывал ей глаза, позволяя пребывать в счастливом неведении, понимая, что такая искаженная картина мира - это тоже от того, что она просто глупа. Но сейчас... Сейчас... Его терпение просто закончилось. Какие курсы? Какой замдиректора? Она сама себя слышит? С аспирантурой не наигралась еще - новую игрушку нашла? Может, пора посмотреть правде в глаза?.. Неужели она во все это верит? Тогда все еще хуже, чем он предполагал... Мила от изумления потеряла дар речи и не нашлась с ответом. Она просто молчала и смотрела на мужа широко открытыми глазами, а он, решив, что объяснил все доходчиво, вздохнул с облегчением и рассмеялся: "Ну вот и славно! Я рад, что твоих мозгов хватило, чтобы понять - кроме меня, тебе правду в глаза никто не скажет, - он обнял жену и нежно пошептал ей на ушко, - Дурочка моя... Пойдем ужинать?.." ..."Знаешь, а ты был прав! - заявила Витьку Мила через пару дней, - Я обдумала твои слова и поняла, что так и есть. Я, действительно, глупая. Столько лет не видела очевидного!.. Давай так. Два месяца я учусь, получаю повышение. А ты после этого начинаешь заниматься поисками новой работы. Где платят адекватные деньги, а не твои три копейки, которых на тебя одного еле-еле хватает. И домашние дела мы теперь делаем оба. Не я одна. И уроки с ребенком - тоже. И на соревнования его возим по очереди. Ну а если ты не согласен - никто тебя не заставляет и дальше мучиться с глупой женой. Можешь поискать себе новую. " "Ты... ты серьезно? Мил..." - "Абсолютно, - жена смотрела ему в глаза и от этого взгляда Витьку стало не по себе. Он понял, что она не шутит и не пытается запугать. - Пора мне наконец-то поумнеть. А ты решай сам. Ты же у нас в семье умный." Автор: ФиалкаМонмартра. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇