Андрей повернул ключ и сразу понял — дверь открыта изнутри.

На цепочке. Он толкнул сильнее, цепочка натянулась.
— Кто там?
Женский голос. Молодой. Испуганный.
— Открывай. Сейчас же.
Цепочку сняли. На пороге стояла женщина лет тридцати, худая, в застиранной кофте. За её спиной — старуха, та самая, которой он неделю назад дал ключи на одну ночь. И ещё двое: мужик на костылях и девчонка в платке.
Андрей шагнул в квартиру. Осмотрелся. На столе — кастрюля, тарелки, детские рисунки на холодильнике. Они обжились.
— Вы что, совсем?
Он не кричал. Просто смотрел на старуху. Та опустила глаза.
— Извините. Я знаю, что не имела права. Но им было некуда идти.
— Мне плевать, куда им было. Я сказал одну ночь. Одну!
Женщина схватила девочку за руку, прижала к себе.
— Мы уйдём. Прямо сейчас. Только дайте минуту собраться.
— Куда уйдёте? — он спросил жёстко, глядя ей в лицо. — На улицу? В мороз?
Женщина молчала.
— Отвечай. Куда?
— Не знаю, — она сказала это тихо, но твёрдо. — Но это уже не ваша проблема. Мы сами виноваты.
Неделю назад Андрей возвращался из мастерской. Мороз стоял под двадцать пять. Возле закрытого киоска сидела старуха. Не просила милостыню — просто сидела, согнувшись, не двигаясь. Он прошёл мимо, сел в машину. Завёл. Посмотрел в зеркало — она так и сидела.
Развернулся, подъехал.
— Вставай.
Она подняла голову. Лицо серое, губы синие.
— Вставай, говорю.
Он довёз её до пустой квартиры на окраине. Она молчала всю дорогу. Он открыл дверь, включил обогреватели, сунул ей в руку две тысячи.
— Завтра днём освободишь. Ключи в ящик внизу. Поняла?
— Поняла.
— И не вздумай кого-то сюда тащить.
Она кивнула.
Он уехал в командировку. За оборудованием. Должен был вернуться через три дня, но застрял — проблемы с документами, потом с перевозкой. Вернулся только через неделю.
И вот теперь стоит здесь, в своей квартире, которая пахнет чужой едой и чужой жизнью.
— Рассказывай, — Андрей сел на подоконник, скрестив руки. — Быстро.
Рассказывала женщина — Надежда. Без слёз, просто фактами. Продолжение