Дачу продала – жить не хочется
Галина уже дней пять бродила по своему дачному домику и участку. Потерянно бродила. Казалось, что-то забыла, не доделала, не усмотрела. Дачу она продала. Она рассматривала, трогала бесконечные дорогие сердцу мелочи — ветхие зачитанные, но любимые книги, фотографии в самодельных рамочках, тряпочки в шкафу, старую посуду в мамином ещё старом резном серванте.

Нет, фотографии все же надо забрать.
Сын прав. Здесь одно барахло. Надо смело расставаться. И не важно, что она здесь проводила шесть месяцев в году, что здесь все соседи стали друзьями, что здесь уже созданный ею мир. Дача, говорит сын, это тяжело и не доходно. А в её возрасте, пора отдыхать.

Сына она не видела уже больше десяти лет. Он жил в Польше. Когда-то они жили в просторной квартире в Реутово. Там хватало места и на родителей Галины, и на их семью – с мужем и сыном. Но родители умерли, Галина овдовела, а сын женился.

По настоянию его жены, квартиру разменяли. И осталась Галя совсем одна в маленькой однушке в чужом для неё районе. Чужие соседи, чужой дом. Потом сын продал московскую свою квартиру и уехал с женой в Польшу. Там родился внук, но Галя его видела только однажды, когда был маленький. Потом там, в Польше, сын с женой расстались, и он теперь жил с другой женщиной.

А только здесь, на даче, осталось всё по-прежнему. Ещё с мужем, когда ушли на пенсию, они приезжали сюда в апреле и уезжали в Москву в глубоком октябре. И теперь одна, на электричке, она приезжала сюда и весь сезон жила на даче.

Справа – дача Дёминых. Они всю жизнь дружили семьями. Сыновья были ровесниками и каждое лето гоняли вместе на велосипедах, ловили рыбу и носились по окрестностям. Теперь эта дача Миши, сына Деминых. А родителей уже нет, к сожалению. Друг за другом ушли, как часто бывает, когда любят.

Миша – молодец. Дачу обновил, обложил новым кирпичом, расширил. У него бизнес как-то связан со строительством. Теперь отдыхал он тут с семьёй, а его подросшие дети приезжали с друзьями. Тёплые отношения сохранились, и Галя детей Михаила считала чуть ли не внуками. Вместо бабушки им практически стала. А Миша и ей помогал в ремонте дачи: к кому обратиться, если крыша потекла – конечно же к Мише. Он поможет.

Слева Марина Игоревна. Приятная, хозяйственная и очень разговорчивая соседка. Вечерами они садились в беседке у Гали или, когда дождило, в пристройке у Марины, к ним присоединялась Софья Константиновна, соседка напротив, и они пили чай с травами. Так и называли свои посиделки - травники. Придумывали спасение от комаров и сидели до той поры, пока совсем не смеркалось. Обсуждали огородные проблемы, теленовости, семейные дела. Да разве не найдут о чем поговорить мудрые женщины? Иногда к ним присоединялся и муж Софьи, тихий и скромный мужчина.

В саду цвели яблони и сливы, благоухала сирень и жасмин. И было счастливое общение с состарившимися друзьями. Это были вечера отдыха от дачного хозяйства, это были настоящие дачные тёплые вечера.

У каждой из них были и радости и беды. Были проблемы и у Галины. Что-то не ладилось у сына в Польше. Вот уже дважды она отправляла ему все свои сбережения. У неё была неплохая пенсия, потому что всю жизнь проработала на военном объекте мастером производства. Ушла на пенсию в 45 лет. Но накопить не получалось.

– Тетя Галь, я договорился, приедут к вам замерщики на забор, как вы и просили.

– Миш, ты прости, отмени, пожалуйста.

– Как отмени? Почему, тетя Галь? Вы ж хотели.

– Да, – она махала рукой, – Отмени. Я попозже займусь. Вот накоплю.... Деньги срочно Вите потребовались, отправила.

А сейчас сын настаивал на продаже дачи. Продать дачу было для Гали концом жизни. Но сын — есть сын. Выхода не было. Она смирилась.

Купить дачу с крошечным стареньким домиком мгновенно согласился Михаил. Галя была рада: всё не с чужими людьми дело иметь.

Оформили документы. Вырученные деньги Галина уже перевела сыну.

А сейчас она бродила по осеннему участку и дому и прощалась. Вроде всё. А если и забыла чего, Миша позвонит. Этот плед – ох, так приятно в него было закутаться и посидеть в беседке. А дома он совсем не нужен. Оставлю ...

Уже шелестели осенние листья под ногами. И было ощущение, что осень — больше сезон души, нежели природы. Осень – как конец всего. Даже жить не хочется.

Она уже почти собрала сумку. На электричку идти ещё было рано. Скрипнула калитка, вошёл Михаил. Это он за ключами от дома пришёл.

"Ох и раздобрел в последнее время Миша, надо ему диету посоветовать", – мелькнуло у Гали. Хоть и уедет она, а всё равно, как сын уже Миша, вырос же на глазах, такой родной.

Миша присел на крыльцо:

— Теть Галь, — пробасил он, — Значит так! Мы договор подписали. Получается дача – моя. Теперь я дарю её Вам. Так, устно дарю. Без оформлений. Живите сто лет — дача Ваша. Только продать вы её больше не сможете. Для меня эти деньги роли особой не играют, а Витьке Вашему Вы помогли. Вот и хватит, нечего мать доить!

– Да как же так, Миша, – всполохнулась Галина.

– Не спорьте. Это в память об отце и матери Вам. Они Вас очень любили. И мне Вы, как мать почти, помощь Вашу и советы ценю очень. И с дачей помогу. Я же вижу, как дорога она Вам.

Сдерживаемые слёзы сами потекли из глаз. Миша тяжело встал. И больше, чтоб отвлечь дорогую для него соседку от слёз произнёс:

– Сумку разбирайте. Рано ещё домой. Осень-то какая пришла – жить хочется!

А жить и правда хочется, – подумала Галя. Как же хочется жить…