Однажды я три дня размышляла над одной проблемой, но так и не находила решения.

На четвёртый день, сидя напротив Бхагавана и всё ещё мучаясь этим вопросом, Бхагаван внезапно обратил на меня свой взгляд. Спустя мгновение он попросил одного из служителей найти книгу с пураническими историями; перелистав страницы, он нашёл нужное место, передал книгу человеку, знавшему английский, и велел прочитать рассказ вслух. Эта история дала мне ответ на мою проблему.
Он учил каждого ищущего в соответствии с его потребностями. Он был ясновидящим и мог читать наши мысли. Из психических способностей я не видела, чтобы он использовал что-либо, кроме передачи мыслей — молча и с такой силой, что вибрации иногда прокатывались волнами по залу, почти причиняя боль своей мощью, воздействуя не только на того, кому мысль была предназначена, но и на многих из нас, сидевших там.
Взгляд Бхагавана был завораживающим. Однажды пожилой санньяси вошёл в зал. Бхагаван, который читал, сразу же отложил книгу и поднял глаза на этого человека. Тот сделал два шага вперёд и остановился у ног Бхагавана, отвечая на его взгляд. В глазах Бхагавана было столько любви и радости, что казалось, будто можно услышать, как он говорит: «Так ты, наконец, пришёл, мой возлюбленный брат». Они продолжали смотреть друг на друга, не произнося ни слова, но я буквально ощущала, как они общаются, как поток энергии движется между ними туда и обратно. Так, безмолвно, они «разговаривали» минут десять или пятнадцать, затем внезапно санньяси опустился на пол и погрузился в самадхи на следующие два часа. Бхагаван тихо снова взял свою книгу и продолжил читать, словно ничего не произошло — и, несомненно, для него действительно ничего особенного не произошло. Но для нас это было незабываемым переживанием.
Помимо того, что он помогал решать наши проблемы или направлял нас к их решению, просто находиться в присутствии Бхагавана означало ощутить или понять, что такое истинное расслабление и тихий ум. Это не означало уединяться или изолироваться — напротив, это означало быть со всеми, но оставаться внутри; быть в мире, но не принадлежать ему.
Ethel Merston