Андрей Набойщиков

Я возвращался домой в конце октября. Поезд пришёл рано утром, ещё до рассвета, и я шёл от станции пешком – чемодан на колёсиках громыхал по асфальту, мокрому от ночного дождя. Двор я узнал сразу: те же гаражи, тот же покосившийся забор, та же лавочка у подъезда с отломанной спинкой. Всё стояло на своих местах. Только я изменился. Или думал, что изменился. Жук сидел у угла дома. Я увидел его ещё издали – тёмный силуэт на фоне серого забора. Он не лаял. Просто сидел и смотрел, как я иду. А потом встал – медленно, с усилием – и пошёл навстречу. Не бежал. Шёл. Лапы двигались осторожно, будто каждый шаг требовал решения. Я присел на корточки прямо посреди двора. Жук подошёл и ткнулся носом мне в колено. Я провёл рукой по его спине. Шерсть была жёсткой, влажной от утренней сырости. Под ладонью чувствовались рёбра – не так, как раньше. Он похудел. Стал ниже, что ли. Или просто я помнил его другим. *** Жук появился в нашем дворе, когда мне было тринадцать лет. Никто не знал, откуда он взялся.