Макароны по-флотски категорически не устраивали человека, который по выходным внезапно начинал мнить себя строгим ресторанным критиком.

Я сидела напротив и смотрела на его недовольное лицо, чувствуя неприятную липкость на ладонях от нарастающего напряжения.
Восемь лет брака приучили меня гасить подобные вспышки на корню, постоянно списывая его придирки на тяжелые рабочие будни.
— Ты вообще перестала даже видимость заботы создавать, Света, — протянул муж, брезгливо ковыряясь в порции.
Он отодвинул ужин от себя с таким видом, словно ему подали несъедобный пластик.
Четырнадцатилетний Никита замер с кружкой чая возле самого рта, переводя тяжелый взгляд с отца на меня.
Моя тщательно выстраиваемая картинка благополучной семьи трещала по швам прямо над массивной дубовой столешницей.
Я крепко сжала край льняной скатерти, ощущая пальцами грубую фактуру ткани.
— Олег, давай обсудим домашнее меню не при детях, — попросила я максимально ровным тоном.
Надеялась, что здравый смысл возьмет верх над его желанием устроить вечерний спектакль.
Но его лицо лишь скривилось в снисходительной усмешке, обнажив мелкие неровные зубы.
Он обожал бесплатную публику, а мы долгие годы были самым удобным и безответным зрительным залом для его концертов.
— А что такого я сказал при детях? — голос мужа набирал неприятную скрипучую высоту. — Пусть видят, как мать деградирует в быту.
Он вальяжно откинулся на спинку стула, поглаживая намечающийся живот под домашним поло.
— Для тебя, может, и сойдет такая еда, ты у нас вообще женщина без амбиций и вкуса.
От его резкого жеста стакан с вишневым компотом, стоявший на самом краю, покачнулся и рухнул вниз.
Темно-красная лужа стремительно расползлась по светлой ткани скатерти, капая на ламинат.
Олег подскочил как ошпаренный, нервно отряхивая брюки, хотя на них не попало ни единой капли.
— Вот вся твоя суть в одном действии! Развела болото на ровном месте! — заверещал он, указывая на пятно.
Я рефлекторно схватила бумажные салфетки, пытаясь собрать противную сладкую влагу.
Хотела по привычке перевести все в шутку, успокоить испуганную Варю, сказать, что это просто вода и сахар.
Но тормоза у главы семейства отказали окончательно, его уже несло по накатанной колее.
Любые разумные доводы отскакивали от его раздутого эго, как теннисные мячики от бетонного забора.
— Ты же абсолютный ноль без палочки, ни копейки в дом не приносишь, только ресурсы переводишь, — цедил он, нависая над столом.
Он выдержал драматичную паузу, откровенно наслаждаясь моментом своего мнимого превосходства.
— Ты просто удобная подстилка для обслуживания моих нужд, — выплюнул муж эти слова прямо при детях, глядя мне в глаза.
ПОКАЗАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
(нажмите чтобы открыть)