Диверсант

облегчённая версия в два файла

часть первая

Чиннай, 2 августа

Ночной Чиннай был неожиданно прекрасен. Возможно не весь, но то, что увидела Мика Ито, сойдя со шлюпа на деревянный причал в крошечном порту, пропахшем морской капустой и лёгким запахом жареной рыбы, очевидно, доносившийся с соседнего рыбозавода, её приятно удивило и порадовало.
Встретил маленькую группу из шести персон женского пола сам начальник полиции Масанори Томоши по просьбе своего давнего приятеля, их продюсера, который сам ехать на гастроли категорически отказался, предпочитая оставаться в не менее провинциальной Асахикаве, посреди Хоккайдо, без денег, но и без риска остаться ещё и без головы.
Томоши-сан помог девушкам погрузить их громоздкие чемоданы на служебную двухколёсную пролётку мощностью в одну лошадиную силу, охраняемую мохнатым псом по кличке За-хар, со словами:
- Тут недалеко, пройдёмся пешком - после палубной качели будет только на пользу. Ваш отель рядом с театром, как и с моим кабинетом, - очевидно, пошутил он.
По пути в гостиницу, где их ждали три забронированных номера, Мика Ито, несмотря на усталость от изнурительного перехода из Момбецу на коптящем угольным смрадом сухогрузе, с удивлением разглядывала аккуратные двухэтажные коттеджи по обеим сторонам улицы с широкими светлыми окнами-витринами на первых этажах, заставленных горшками с яркими цветами, как и в разнокалиберных каменных вазонах вдоль улицы у домов.
- Действительно «Цветочная», - подумала Мика, прочитав название улицы на табличке ближайшего фасада.
Подходя к ярко освещённому помпезному отелю «Рёкан», ограничивающему с западной стороны небольшую рыночную площадь, девушки вопросительно посмотрели на господина Томоши, но он взмахом руки велел продолжать движение:
- Этот отель не для таких хорошеньких девушек, как вы.
Буквально через пару сотен метров Мика обратила внимание на солидное здание с узкими высокими окнами над центральным входом, лениво отражающими ночной свет фонарей, украшенное разноцветными флагами на косых флагштоках. Оно напомнило ей христианский костёл, виденный однажды в Саппоро.
- Это и есть театр, где вас с нетерпением ждут уже завтра, о чём свидетельствуют афиши и флаги, - объявил добровольный гид в лице целого начальника полицейского управления приморского городка Чиннай, центра одноимённой волости, - а ваша гостиница напротив, рядом с моим офисом, как я и предупреждал.
****
2
Саппоро, 16 августа

- Войдите, - громко ответил на стук в дверь хозяин кабинета полковник Мотада Асано.
В проёме возник невысокий, коренастый мужчина лет сорока пяти, одетый в гражданский костюм, рубашку и галстук, что в кабинетах данного учреждения встречалось нечасто, и среди его обитателей не приветствовалось.
- Добрый вечер, меня зовут…
- Я вас знаю. С чем ко мне на этот раз? – перебил посетителя полковник.
- Я поднял прошлогодний доклад одного из сотрудников аналитического центра по Карафуто, в котором обратил внимание на полное исчезновение из блока информации по промышленности Северных территорий сведений о строительстве предприятия в районе шахты Чиннай-7, хотя из других источников мне совершенно точно известно, что до сегодняшнего дня строительные работы не прекращались, а в ближайшее время должна быть запущена ТЭС, одновременно с участком железной дороги Куссюнай* – Чиннай, обеспечивающая энергией новое производство. Причина изъятия документации – уникальный состав минеральных редкоземов, добываемых именно в этой шахте, что и послужило принятию решения по организации производства первичной переработки на месте углей с феноменальным процентом сопутствующих бесценных минералов стратегического спектра. - Посетитель излагал точными и ясными, но бесконечно длинными предложениями, стараясь не использовать в докладе специальную терминологию.
- Да, мне известно об этом. Если можно, короче и по сути вашего вопроса.
- В связи с фактической ситуацией на сегодня, а именно – полная оккупация Эсуторо*, Маоко* и десант в Отомари*, которому остатки нашего гарнизона практически не оказал сопротивления…
- Ещё короче, без политинформации, - почти равнодушно негромко проговорил полковник Асано, - я в курсе текущих событий.
- По восточному побережью отступающими подразделениями были подорваны и сожжены все мосты, - невозмутимо продолжил посетитель, но на западном, от Эсотуро до Томариору*, за отсутствием боевых действий, мосты остались нетронутыми, что чревато быстрым продвижением русских как с юга, от Маоко, так и с севера, а в Чиннае, как известно, нет даже военной комендатуры – только полицейский участок.
- Вы слыхали, вчера император Хирохито объявил о капитуляции Японии и прекращении боевых действий?
- Моё твёрдое убеждение состоит в том, - не обращая внимания на замечание начальника, продолжил «гражданский», - что русским ни в каком случае не должны достаться не только совершенно секретная информация об ископаемых шахты Чиннай-7, но и сама шахта. Шахта должна быть уничтожена, - уверенно закончил он.
- И как вы себе это представляете? У нас уже 18 часов нет никакой связи с Тойохарой*, не говоря уже о каком-то Чиннае.
- У меня есть план и человек, который может выполнить эту миссию.
*
Куссюнай - Ильинск
Эсуторо – Улегорск
Маоко – Холмск
Отомари – Корсаков
Томариору – Томари
Тойохара – Южно-Сахалинск
****
3
Чиннай, 9 августа

Прошла неделя, как Мика Ито с крошечной труппой прибыла на гастроли в Чиннайский театр для выступлений перед неизбалованной высококультурными развлечениями местной публикой. В репертуаре был микс от национальных песен и танцев, декламации хокку, до исполнения современных шлягеров немецкой эстрады и популярных фрагментов итальянских оперетт.
Мика была солисткой, а пять девушек обеспечивали ей музыкальное сопровождение на имеющихся в распоряжении театра инструментах – аккордеоне, гитарах, флейте, ручном барабане с хлопушками и бубнами. Особенным успехом пользовался репертуар Марлен Дитрих. Исполнение Мики было выше всяких похвал, и нарядные мужчины долго стоя аплодировали солистке, требуя выступления «на бис».
После концерта девушки, как правило, возвращались в отель, налегке перекусив в небольшом ресторанчике-чайной, рядом с театром, но после нескольких попыток местных молодых людей навязчиво составить им компанию, стали заказывать еду себе в номер, которую доставляла немолодая, но расторопная кореянка.
Иногда вечером после службы к ним мог заглянуть Томоши-сан и, сетуя на извечную свою занятость, клятвенно обещал непременно посетить их выступление в следующий раз.
Томоши-сан был вдов более десяти лет и жил один на соседней параллельной улице у небыстрой, достаточно широкой реки в казённом двухэтажном коттедже. За приготовлением пищи, уборкой и прочими хозяйственными делами следила молодая корейская женщина, которую направил ему департамент трудоустройств, и все расходы по её содержанию несло государство. Томоши-сан шутливо называл её горничной. Пять лет назад, по весне, она вышла замуж за рукастого парня, работавшего на верфи механиком-мотористом, который привлекался хозяином на обслуживание небольшого баркаса, бывшего в распоряжении начальника полиции и хранившегося в лодочном гараже, занимавшем добрую четверть приусадебного участка. Ещё четверть занимал отдельно стоящий флигель на две комнаты, где и жили молодожёны.
Каким-то образом Мика прознала про баркас и напросилась на лодочную прогулку по морю.
- По морю не получится – мой баркас хоть и немаленький, но плоскодонный, и на морской волне неустойчив. В Чиннае кроме моря воды достаточно - три реки и целое озеро. Есть на что посмотреть, так что, если не передумаете, завтра в первой половине дня жду вас – у меня как раз в плане инспекция в Хамарайтиси*, небольшой посёлок на берегу озера. Это далеко по суше, но по реке сущий пустяк.
Томоши-сан не мог отказать Мике. Эта девушка сразу понравилась ему своей непосредственной простотой и незаурядной внешностью. Особенно поражал необычайный цвет её глаз – светло карий вокруг зрачков и зелёный по краям.
– Не забудьте прихватить купальники – думаю, у вас будет время искупаться, пока я решу свои вопросы.
Пикник, устроенный на песчаном берегу широкой реки, вытекающей из озера с древним аинским названием Райтиси*, удался на славу. Возвращались домой в приподнятом настроении и Мика, сидя на переднем сидении слева от штурвала рядом с Томоши-сан, уверенно управлявшим судном, неожиданно робко спросила:
- А у вас есть дети?
- Да. Сын. Он примерно твой ровесник. Студент. Учится в Саппоро, в университете.
- И зовут его Такэси?
- Ну вот. Тебе уже всё известно – горничная наболтала?
- Нет. Мы с ним были дружны, – опустив глаза скорбно проговорила Мика. – Только в Саппоро он уже не учится с мая месяца. Он в армии. Уехал внезапно, даже не попрощавшись. С тех пор я не знаю, где он и что с ним. Попытка разыскать его ничего не дала. Один из наших общих друзей намекнул, что он поступил добровольцем в какую-то секретную часть «Токкотай» - ударные отряды специальных атак… Я не знаю, что это такое. Почта с таким адресом писем не принимает…
После длительной паузы Томоши-сан, опустив голову, внезапно охрипшим голосом, негромко проговорил:
- Это дорога в один конец. Камикадзе…
-----
* Хамарайтиси - пос. Аинский
Райтиси - озеро Аинское
****
4
Кагосима, остров Кюсю, 9 августа, четверг

Такэси Томоши стоял навытяжку перед пожилым ветераном всех войн Империи текущего столетия, который только вчера с поздравлениями лично вручил ему самурайский меч и торжественно зачитал приказ Микадо о зачислении курсанта в бессмертную когорту камикадзе, в связи с успешным окончанием ускоренных трёхмесячных курсов лётной подготовки.
- Сегодня ты поступаешь в распоряжение Главного управления специальных операций и через полчаса должен быть готов к убытию. Все необходимые документы уже переданы представителю службы. – Сухо, как по бумажке объявил начальник курсов. – Это и будет твоим распределением. Надеюсь, навыки, приобретённые в нашей школе, тебе пригодятся на новом поприще.
И вдруг неожиданно добавил совсем другим, мягким, абсолютно несвойственным ему почти отеческим голосом:
- Поздравляю тебя, сынок! Не подведи нас. Сопровождающий ждёт тебя.
Такэси Томоши, вчерашний студент Хоккайдского университета в Саппоро, а сегодня лётчик-камикадзе специального лётного отряда, который в любое время был готов к главному событию своей жизни - совершить единственный боевой вылет и отомстить янки за гибель Ямато. Оставалось получить приказ, но… приказ возвратил его в Саппоро, откуда он и был призван «добровольцем» три месяца назад с третьего курса факультета иностранных языков.
В Кагосиме, точнее на аэродроме в нескольких километрах севернее, где располагалась летная спецшкола, молодой курсант пробыл безвылазно, так и не побывав ни разу в самом городе. За усиленными занятиями и спецподготовкой времени абсолютно не оставалось насладиться красотами природы южной Японии, разительно отличавшейся от сурового климата Хоккайдо, тем более Карафуто, где он родился в маленьком приморском городке Чиннай двадцать один год назад.
Кроме того, существовал строгий запрет покидать территорию базы.
«Сопровождающий» был немногословен:
- У тебя есть пятнадцать минут. Ни с кем не общаться, с собой зубную щётку, и фотографию любимой, если она у тебя есть. И да… Можешь взять наградную катану. Жду тебя возле этого самолёта рядом с заправщиком, - указал он направление взмахом руки.
Такэси мельком глянул в сторону автомобиля-заправщика и обомлел – на газоне стоял двухместный «Митсубиси-Хитачи A6M5-К Zero» 1945-го года, который он видел однажды и то на картинке.
- Мы полетим на нём?? – с радостью и надеждой воскликнул Такэси.
- Нет. На заправщике. – Впервые улыбнулся «сопровождающий».
Через пятнадцать минут, упаковавшись в лётную амуницию и парашюты прямо у самолёта, заняли места под огромным фонарём двухместного Зеро.
- Я ни разу не прыгал с парашютом, - признался Такэси, - нам этот опыт был ни к чему.
- Надеюсь, и в этот раз не понадобится, но если что – уверен, теорию ты знаешь. Я переключил управление на тебя, взлетай. Высота 30, курс 05.
Самолёт, пробежав пару сотен метров, легко оторвался от земли и, набирая высоту, плавно развернувшись на север, лёг на курс.
Полёт проходил над островами, на высоте трёх километров со скоростью 520 км/час. Такэси занимал переднее место курсанта, обзор был идеальным и когда «сопровождающий» взял управление на себя, с интересом рассматривал проплывающую внизу ожившую карту Японии с прекрасными природными ландшафтами, испорченными лишь чернильными кляксами сожжённых городов.
Вдруг что-то ярко сверкнуло слева по курсу и на несколько секунд зажглось второе солнце на западе над заливом.
- Что это?! – испуганно воскликнул Такэси.
- Боюсь, мы с тобой стали свидетелями второй Хиросимы, – через довольно продолжительную паузу хрипло прозвучал голос в наушниках. – Что там у нас в той стороне?
- Нагасаки…
****
5
Саппоро 12 августа, воскресение

Такэси Томоши ожидал вызова в приёмной какого-то, судя по обстановке и высоким потолкам с лепниной, большого начальника. На дверях у входа напрочь отсутствовала табличка с указанием должности-звания или хотя бы фамилии. «Сопровождающий» с хозяином кабинета уже более часа что-то обсуждали за закрытыми дверями, очевидно окончательно позабыв про Такэси, который, сидя в удобном кресле приёмной, прикрыв глаза, перелистывал в памяти последние события, внезапно круто изменившие его, казалось уже предрешённую судьбу.
После трёх посадок на полевых аэродромах, где их уже ожидал заполненный под завязку драгоценным и дефицитным бензином топливозаправщик, что само по себе было странным и удивительным. Такэси знал, что бензин для учебных полётов в школе отмеряли по каплям, зачастую полёты даже отменяли, а тут такая щедрость. Через семь часов перелёта, их Зеро-К со снижением сделал разворот над Саппоро, прицеливаясь к взлётно-посадочной полосе незаметного грунтового аэродрома.
Город с высоты выглядел иначе – он напоминал огромную деревню, окружённую бесконечными полями в широкой плоской долине. Местами, в основном по окраинам, виднелись следы довольно значительных разрушений – последствия массированной бомбардировки месяц назад, о которой Такэси слышал, но сам не застал. За всю войну, в бытность студентом, ему было известно только об одной бомбе, упавшей на город, случайно обронённой собственным бомбардировщиком и наповал сразившей чучело, бдительно охранявшее кукурузное поле.
Разместился Такэси в отдельной комнате небольшого общежития, где кроме вооружённого карабином охранника он не встретил никого. «Сопровождающий» положил на стол документы, деньги, необходимые справки для свободного перемещения по городу и со словами:
- У тебя есть два дня. Считай это отпуском. Днём свободен, ночевать здесь. Двенадцатого числа к восьми утра должен быть готов к встрече с руководством для получения дальнейших инструкций, - покинул помещение, оставив растерянного Такэси в полном недоумении, но предчувствием чего-то очень важного, что точно ожидает его в ближайшем будущем, от которого он уже один раз отказался.
На следующее утро Такэси, после долгих размышлений, принял решение разыскать Лили - так прозвали Мику Ито, девушку с большими зелёными глазами однокурсники, с огромным успехом исполнявшую на студенческих вечеринках популярную песню "Лили-Марлен" из репертуара Марлен Дитрих. С Микой он был знаком два года по университету и теперь чудесным образом пришло время извиниться за своё внезапное исчезновение без объяснений и прощаний. У них сложились хорошие отношения, обещавшие перерасти в близкие, но проклятая война внесла свои коррективы.
Такэси любил свою страну и гордился ею, ощущая себя причастным к величию и непобедимой воле нации. Но со временем стал понимать, что всё идёт не так, что неподъёмный груз задач, провозглашённый микадо, оказался Японии и народу не по плечу, что победы больше не будет и впереди только горе и страдания с неизбежным унизительным поражением. Гибель лучшего и самого мощного корабля в мире линкора Ямато в апреле, окончательно поставила точку в его терзаниях. Такэси не допускал даже мысли о том, что ему уготовано будущее под пятой ненавистных американцев и в очередной кампании по набору рекрутов-добровольцев в легендарные ряды мстителей-камикадзе, он не раздумывая написал заявление и не глядя подписал всё, что требовалось. Сообщать о своём решении Мике он счёл бессмысленным, вредным и в то же время гуманным, прежде всего для неё.
Весь день он потратил на поиски Мики или хотя бы информации о ней. Но безуспешно. В университете не было почти никого, кроме редких преподавателей, готовящих кабинеты к учебному году.
На следующий день ему повезло – он совершенно случайно в кафе встретился с приятелем, который и рассказал, что Лили бросила учёбу практически сразу, как узнала, куда и почему пропал Такэси.
- Ты знаешь, она прекрасно пела и танцевала в университетской самодеятельности и хотела устроиться работать в театр, но её не взяли за отсутствием вакансий и спроса на искусство у населения в последнее время, после чего она вернулась на родину в Асахикаву, где вроде бы устроилась в местный театрик.
Чуть не опрокинув низкий столик, Такэси резко вскочил с твёрдым намерением тут же отправиться в Асахикаву, и растерянно опустился на место, вспомнив, что назавтра у него важная встреча, и он никак не сможет вернуться домой к утру, где его будет ждать «Сопровождающий». Кроме того, ночевать ему категорически было рекомендовано в общежитии.
- А может оно и к лучшему, - подумал Такэси, - ещё неизвестно, какое задание приготовил для меня новый начальник - может долететь до Америки и взорвать Белый дом?
- Заходи, тебя ждут. – Вернул его в реальность знакомый голос.
Из-за огромного стола высокого кабинета, плотно заставленного по периметру разнокалиберными шкафами и стеллажами, стремительно поднялся и неожиданно пошёл навстречу с вытянутой для приветствия рукой невысокий коренастый мужчина неопределённого возраста в гражданском костюме.
- Рад видеть тебя, Такэ! - с доброжелательной улыбкой хозяин кабинета крепко пожал ему руку, - Успел отдохнуть?
- Спасибо… да, конечно, - растерянно пробормотал Такэси, отвечая на рукопожатие, - откуда вам известно, как называли меня родители в детстве?
- Я знаю о тебе всё, гораздо больше, чем ты сам знаешь о себе, - снова улыбнулся "гражданский", как мысленно окрестил его Такэси, - но перейдём к делу, - продолжил он, жестом предлагая занять место сбоку у стола.
- Сегодня ты получишь исчерпывающие ответы на все твои незаданные вопросы. Тебе предстоит выполнить миссию по уничтожению секретного объекта на территории Карафуто. Ты прекрасно знаешь регион, так как родился и вырос там, и вопрос с адаптацией на местности не стоит. Дело в том, что Советы ожидаемо отклонили предложение императора о мире и в ближайшие дни неизбежно предстоит высадка десанта с целью оккупации Карафуто. У нас нет физической возможности для длительного сопротивления и в скором времени русские будут в Чиннае. Окно возможности закроется в течение месяца, поэтому для подготовки у тебя неделя. Все детали операции изложены в записке, которую ты должен выучить наизусть и уничтожить. Необходимые документы уже в работе и будут готовы на момент твоего убытия. Все вопросы, если они возникнут – при следующей встрече, а теперь свободен, господин лейтенант Главного управления специальных операций.
Выходя из кабинета, Такэси обернулся и нерешительно промолвил:
- Простите, господин. Как мне к вам обращаться?
- Называй меня просто: Хьюза-сан*.
---------
*Хьюза(яп) - командир

6
Чиннай 16 августа четверг

Паника, возникшая в Чиннае, в связи с известием о вступлении в войну Советского Союза и высадкой десанта на севере в Эсуторо и на юге в Маоко, к концу недели начала спадать, но не потому, что жители города и окрестных посёлков перестали штурмовать причалы порта в надежде успеть занять хоть какое-то место на отплывающем судне, будь то траулер, рыболовная шхуна или даже хлипкий моторный кунгас, а потому, что более-менее мореходные лодки просто закончились. Пароходы исчезли с рейда, а проходящие редкие суда с севера, не снижая ход, исчезали за близким морским горизонтом.
Театр уже неделю был закрыт, как и большинство государственных и частных учреждений. Исправно и с тройной нагрузкой работала только полиция.
- Томоши-сан! Нас никто не берёт ни за какие деньги. Все местные забирают только своих. Что делать? Как нам быть? - Полным отчаяния голосом за всех девушек обратилась Мика к своему новому другу и покровителю. - Если вы поплывёте на своей лодке, пожалуйста, возьмите нас с собой, как прошлый раз на озеро.
- Ну, во-первых, мой баркас до первой морской волны. А во-вторых, я уйду отсюда последним, как и положено капитану тонущего корабля. - Немного пафосно, но искренне сообщил он. - Однако, если вы думаете, что я про о вас забыл, вы глубоко заблуждаетесь. Через пару часов встретимся у причала, там мы дождёмся буксир, который и доставит вас на родину. С хозяином я уже договорился. Это хоть и не океанский лайнер, но шансов добраться до Вакканая у него гораздо больше, чем у моей, как вы говорите, лодки. С собой не берите ничего, шкипер всё выбросит - только документы и деньги.
Из городского начальства Масанори Томоши оставался практически один. Одними из первых город покинули мэр с работниками канцелярии и их семьями, бизнесмены разного уровня, руководители шахт, деревообрабатывающих комбинатов и верфи, на последнем пароходе, ушедшем с рейда даже не закончив бункеровку углем.
Собрав общее собрание сотрудников полицейского управления, Томоши-сан объявил:
- Господа. Мы с вами несём службу по охране порядка на вверенной нам территории много лет. Сегодня наступили времена тяжёлых испытаний, в городе царит хаос. Уже известны случаи грабежей, поджогов и даже убийств с мародёрством. Из соседних рабочих посёлков в город прибывают многочисленные группы беженцев, в основном это корейцы, оставшиеся без работы и снабжения. Они чужие в нашем городе, населённом преимущественно японцами. Наша задача не допустить разрастания беспорядков, взять под контроль, управление и защиту не только соотечественников, но и их тоже. Помочь беженцам расселиться в покинутых жилищах и обеспечить доступными средствами существования. Для этого необходимо в первую очередь осуществить охрану складов, государственных учреждений и организовать круглосуточное патрулирование.
Те, кто сочтут для себя невозможным выполнить свой долг, могут покинуть собрание прямо сейчас.
- А как же русские? Они же нас расстреляют!
- Когда придут русские неизвестно, а жить нам всем нужно сегодня и желательно завтра. Любое государство не может существовать без полиции, и пусть это лучше будем мы, хотя бы на первом этапе до решения нашей судьбы, чем русские с автоматами. Мы не за русских должны переживать, а за японцев. На сколько мне известно - русским тоже не нужен хаос. А лучше нас с этим никто без кровопролития справиться не сможет.
Зал покинули три человека. Начальник миграционно-паспортной службы и два молодых сотрудника наркоотдела.

Когда Томоши-сан спустился в порт, девушки тесной группкой уже стояли у самой кромки, наблюдая, как к причалу, нещадно дымя высокой трубой, пришвартовался небольшой катер, всю свою долгую жизнь таскавший по рекам Чинная увязанные в ленты брёвна.
Шкипер резво соскочил на деревянный настил и с поклоном поприветствовал начальника полиции.
- У меня всё готово, где ваши пассажиры?
- Да вот же, - взмахнул рукой в сторону испуганных девушек Томоши-сан, - все шестеро, без багажа, как ты и приказал.
- Это никак невозможно, - потупив глаза, вдруг неуверенно заговорил моряк, - дело в том, что переход в триста пятьдесят километров, да ещё против течения, требует уйму угля. Я произвёл расчёт и оказалось, что весь необходимый запас не поместился в бункер для топлива и значительную его часть вынужден был разместить на палубе - вот, посмотрите сами. Максимум - три девушки. Ну... разве что если ещё трое согласятся сидеть на угле не менее тридцати часов, если всё пойдёт хорошо.
- Мы согласны! - в один голос воскликнули... пять девушек.
- Я остаюсь... - почти прошептала Мика, прячась за спину Томоши-сан.
****
7

Саппоро, 18 августа суббота

Покидая кабинет после разговора с начальником Управления по делам Северных территорий полковником Мотада Асано два дня назад, человек в гражданском костюме, Хьюза-сан – так он предложил называть себя Такэси, понял, что полковник подпишет любой план, предложенный для реализации миссии в Чиннай. Было очевидно, что полковник устал, а главное смирился с текущим сокрушительным состоянием дел в империи, на которые уже невозможно как-то повлиять, тем более – изменить.
Предвидя подобный результат, Хьюза-сан не терял время даром и все детали операции были тщательно подготовлены и проверены им лично в превентивном порядке. Сегодня утром план был утверждён, сметы подписаны, особые полномочия получены, и длинный чёрный автомобиль с человеком в гражданском на заднем сиденье, медленно подкатил к грунтовой взлётной полосе на окраине Саппоро, где стоял готовый к вылету новейший учебно-боевой самолёт последней модели 1945 года выпуска без опознавательных знаков.
Возле самолёта стояли двое – одетый в парадный мундир с петлицами капитана «Сопровождающий» и странный молодой человек в северокорейской стёганой фуфайке и русских кирзовых сапогах, в котором почти невозможно было узнать Такэси Томоши.
- Подписал? – после короткого поклона, пытаясь скрыть волнение, задал единственный вопрос капитан.
- Да. – Коротко ответил Хьюза-сан, - если б не подписал, ничего бы не изменилось, и ты об этом знаешь.
- Такэ! – он демонстративно взял молодого человека об руку и отвёл в сторону от самолёта, - я не буду устраивать тебе здесь экзамен, уверен – ты всё выучил и сдашь его на отлично. А так же уверен, что ты справишься. Единственно, что хочу сказать – не торопись сразу попасть в город, обоснуйся в Савамай* или в Акаяме*. Помни! Других задач, кроме шахты у тебя нет. Русских в Чиннае пока нет, но они будут там со дня на день. У тебя прекрасный разговорный корейский, так что пользуйся корейскими документами. Японский паспорт тебе для репатриации, если других вариантов эвакуации не найдёшь. Впрочем, тех денег, что зашиты у тебя в фуфайке, хватит купить у русских самолёт или, на худой конец, пароход, и… обними за меня отца – этого старого кривоногого богатыря! – улыбнулся Хьюза-сан на прощанье.
Табун в тысячу шестьсот лошадей, спрятанных под обтекаемым капотом, быстро оторвал самолёт от земли и с набором высоты умчал его за горизонт.
Полётное задание не было сложным – направление почти строго на север, высота 3000 м, скорость 500 км/ч. Дальность полёта не была критичной, топлива достаточно на 700 км при расстоянии до цели около 500 в одну сторону, так как возвращения назад предусмотрено не было. Полётное время – один час. Ориентиром служила западная кромка суши сначала Хоккайдо и через пролив – Карафуто.
В районе Вакканая рекомендовано подняться до 5000 метров и уйти западнее, не теряя из вида побережье, так как существовала вероятность пересечься с русскими истребителями, но вероятность эта была ничтожной, что и подтвердилось на практике. В противном случае оставалось положиться на прекрасные характеристики Зеро, ибо самолёт был без вооружения, не считая 10 кг тротила, закреплённом на месте курсанта с таймером в три минуты после активации тумблером, и оторваться от преследования, если таковое случится. Всё это было отработано с «Сопровождающим» на карте теоретически, и добро на самостоятельный вылет было получено. Практические возможности Такэси продемонстрировал во время перелёта в Саппоро из Кагосимы, о чём с удовлетворением было доложено Хьюза-сан.
Всё шло по плану, без каких-либо неожиданностей. Миновав Маоку, самолёт снова опустился на прежнюю высоту и приблизился к береговой линии. Такэси неоднократно бывал в Маоке проездом в Тойохару и теперь с интересом наблюдал за знакомыми местами с высоты. Железная дорога до Куссюнай и далее служила прекрасным ориентиром и когда впереди появились очертания северного кольца гор с возвышающейся Фусиямой* над широкой гладью озера Райтиси, у Такэси защемило сердце и он с великом трудом преодолел желание пролететь над городом детства, родным домом, приветствуя Чиннай покачиванием крыльев и громким криком – папа-я-вернулся-а-а-а!!
…
Согласно разработанного плана, Такэси должен был покинуть борт с парашютом над тайгой в окрестностях Чинная, предварительно направив самолёт в сторону моря и включив тумблер таймера взрывчатки. Через три минуты полёта по прямой взрыв должен уничтожить машину, навсегда скрыв в морской пучине обломки.
В памяти всплыл недавний разговор с «Сопровождающим»:
- И вам не жалко самолёт? – выслушав инструктаж, задал вопрос Такэси.
- А что его жалеть? Япония капитулировала, войска сложили оружие, очень скоро на Хоккайдо придут американцы, если русские их не опередят. Или ты хочешь, что бы он достался им?..
План был хорош, почти идеален. И Такэси готов был неукоснительно следовать ему. Но теперь, будучи практически на месте, без контроля и в полном одиночестве, он решил поступить иначе.
Не имея опыта прыжков с парашютом вообще, впрочем, как и самостоятельных посадок, Такэси всё-таки был склонен ко второму варианту.
На учебных полётах он внимательно следил за действиями инструктора при посадке, выучил всю незамысловатую последовательность операций и десятки раз в голове прокручивал этот обязательный элемент пилотажа в нормальной практике полётов, не задумываясь, что когда-то это может пригодиться.
Пролетев на север в сторону озера Райтиси над прямой и достаточно широкой линией песчаного пляжа, Такэси убедился, что лучшего места для приземления не найти. Развернул самолёт над посёлком у моста через реку, вытекающую из озера, отметил про себя немногочисленных зевак, задрав головы без видимой паники наблюдавших за манёврами самолёта, который вероятно наблюдали первый раз в жизни. Вышел на линию посадки над пляжем, сбросил обороты двигателя, выпустил шасси, перевёл рычаг управления закрылками в третье положение «посадка», рукоятью газа снизил скорость до 100 км/час и, мягко приземлившись на все три опоры, остановился через пару сотен метров у самой кромки набегавшей волны.
Отбросив тяжёлый фонарь пилотской кабины, Такэси не без труда выбрался на крыло, снял парашют и вместе с кожаным шлёмом бросил его на переднее сиденье. Машинально огляделся по сторонам, оценив время, которое ему понадобится, чтоб преодолеть тридцать метров пляжа, взобраться на высокий песчаный бруствер, за многие века намытый штормовой волной, похлопал себя по вшитым внутри стёганки карманам. Убедившись, что всё на месте, наклонился в кабину второго пилота и, включив тумблер взрывного устройства, спрыгнул на мокрый и твёрдый во время отлива песок.
- Прощай, Зеро! Прощай, друг, - сентиментально прошептал он, укрывшись в песчаной выемке на верху бруствера за несколько секунд до взрыва, - ты был очень добр ко мне…
Сухой гром потряс окрестности, разметав останки самолёта, которые море в ближайший прилив спрячет от чужих любопытных глаз.
--------------------
* Савамай – Заречное
Акаяма – Красная гора, или Половинка/бывший посёлок
Фусияма – гора им. Краснова или Колдун-гора
****
8
Чиннай 16 августа четверг

Попрощавшись с девушками, отчалившими от деревянного причала Чиннайского порта на речном буксире в неизвестность, Томоши-сан и Мика Ито в подавленном настроении возвращались в притихший город и прежнее своё состояние.
- Я думаю, ты приняла правильное решение, Мика. Что нас ждёт впереди не знает никто, поэтому доверимся судьбе. Сейчас мы на несколько минут поднимемся ко мне в кабинет, а потом вместе поужинаем у меня дома, - попытался улыбнуться Томоши-сан, - ты ведь сегодня вряд ли успела пообедать, а у моей горничной всегда есть чем порадовать голодного хозяина после изнурительного рабочего дня, чтоб он, не дай бог не похудел, - при этом он уважительно двумя руками погладил свой огромный живот.
Кабинет начальника полиции находился на втором этаже и окнами выходил на центральную улицу, за которой открывался прекрасный вид на море.
- Смотрите, Томоши-сан! Это военный корабль? Наш?
В полумили от города на якоре застыл небольшой сторожевой корабль в направлении на юг, против течения. Носовое орудие не было развёрнуто в сторону Чинная, очевидно демонстрируя мирные намерения.
- Нет. Это русские. Наблюдают.
- А они ничего не сделают с нашим катером? – с испугом громко чуть не прокричала Мика.
- Не волнуйся. Они мирных не трогают. Даже не останавливают и не проверяют. В случае чего, могут даже помочь. Вон, видишь дымок далеко, южнее корабля? Это наш буксир.
Выходя из управления, Томоши-сан вдруг резко остановился и с удивлением посмотрел на Мику:
- Послушай, а где ваши вещи, эти неподъёмные чемоданы, которые еле вместились на мою двуколку?
- Остались в номерах…
- А вы выписались из гостиницы?
- Нет. Хозяйки на месте не оказалось.
- Пойдём, зайдём.
Гостиница была крошечной – всего девять номеров на втором этаже, три из которых в двухместном варианте занимали девушки. Позвонив в колокольчик у двери, Мика с Томоши-сан прошли в сторону лестницы на второй этаж, где Мика занимала номер с балкончиком.
- Постойте! Куда вы? – раздался низкий охрипший голос немолодой хозяйки, с длинной папиросой во рту.
- Как раз вы мне и нужны, госпожа Нацуки, - пройдёмте к вам в кабинет, есть разговор, - было видно, что они давно знакомы.
- Если вам нужен номер, то свободных нет – сегодня я заселила две семьи из Одасу*.
- Слушай и не перебивай. – Томоши-сан говорил спокойно и уверенно голосом, не допускающим возражений, - сегодня съехали пять девушек, хотя номера оплачены и юридически остались за ними. Сейчас ты перенесёшь все их вещи в номер с балконом, который будет принадлежать этой барышне. Без срока. До особого моего распоряжения.
- А как же беженцы из Одасу?
- Не сможешь уплотнить – отправляй обратно! Через пару часов мы вернёмся, чтоб всё было готово!
…
Ужин заканчивался, и Томоши-сан с Микой за неспешной беседой пили зелёный китайский чай, расположившись на корточках за низким столиком в широком холле на первом этаже. Прислуживала горничная, с интересом поглядывая в сторону молодой красивой гостьи, подкладывая сладкий воздушный рис в фарфоровую вазочку. Приготовлением пищи и заготовкой продуктов, впрочем, как и всем по дому, занималась она. Два-три раза в неделю посещала рынок, но иногда, как правило в отсутствие хозяина, незнакомые люди приносили корзины со свежей рыбой, мясом и овощами прямо домой. Денег не брали:
– Это начальнику благодарность за помощь.
Томоши-сан не злоупотреблял положением, как правило решал пустяковые вопросы на месте по справедливости, будучи в волости не только авторитетным начальником, но и при необходимости судьёй, не доводя дело за мелкие правонарушения до настоящего суда.
- Давно хотел спросить, - загадочно улыбаясь, обратился к Мике Томоши-сан, - в твоих жилах случайно нет европейской или, не дай бог, американской крови? Уж больно у тебя светлая кожа для азиатки и необычные глаза.
- Есть. Немного. Русской… - с расстановкой негромко произнесла Мика.
- Очень интересно. Расскажи?
- Мой дедушка был русский. Платон Билич. Он был разбойник, пират и подлец. Бабушка была молодой, красивой и жила тогда в Хиросаки – на севере Хонсю. Там же в это время находился лагерь военнопленных русских, но дедушка был очень богатый, и в лагере не жил вообще, снимая целый дом и питаясь в ресторане, в котором работала моя бабушка. Там они и познакомились.
- Ну, почему «подлец», я догадываюсь. А разбойник и пират?
- Да! Подлец потому что прожив два года с бабушкой, которая родила ему дочь – мою маму, он бросил их и уехал в свою Россию. А разбойником и пиратом он был на самом деле – во время войны нападал на наши шхуны и грабил их. Кстати, где-то в этих краях, может быть и Чиннае.
- Я не думаю, что у него была возможность остаться в Японии. – Вдруг встал на сторону дедушки Томоши-сан, - русских после войны в принудительном порядке депортировали всех или обменяли на наших военнопленных согласно договору. А по поводу разбойника и пирата – скажу так. Это был мужественный и дерзкий подданный своего императора, который во время войны не спрятался, не убежал, а как мог пошёл защищать свою Родину и своего микадо. Настоящий русский самурай.
- Лучше бы он сделал себе харакири…
-----------------------
*Одасу – Парусное
****
9
Чиннай 18 августа суббота
Поднявшись из укрытия, Такэси стряхнул руками мелкий песок с одежды и с высоты естественного природного бруствера оглядел знакомые с детства окрестности. На востоке, за длинным пологим спуском, поросшим редкой кривой лиственницей и острой как бритва осокой сверху и довольно густым смешенным лесом ниже, просматривалось широкое, почти прямое русло реки, вытекающей из озера. Южнее, объединившись ещё с двумя чиннайскими реками в общее устье, за которым виднелись крыши домов с пожарной каланчой в центре города, она впадала в море. На самом южном мыску узкого, не более километра в ширину и до десяти километров в длину полуострова, ограниченного озером и этой рекой с востока, а морем с запада, возвышалась деревянная вышка, служившая маяком с прожектором и двумя красными фонарями, предупреждающими мореплавателя не о рифах и скалах, которых здесь никогда не было, а входе в устье гостеприимного приморского городка.
Кроме маяка и пары строений возле него, очевидно смотритель с семьёй жил тут же, полуостров был необитаем. Разве что древний трактир у старого моста, когда-то единственной переправы, соединяющей юг Карафуто с севером. С пуском новой прямой трассы на противоположном берегу и моста у истока реки из озера, прежняя дорога, петляющая от Хамарайтиси, в ноль проиграла конкуренцию и постепенно приходила в упадок вместе с опустевшим трактиром.
- И всё-таки я молодец, что нарушил предписание Хьюза-сан, - с удовлетворением подумал Такэси, перекладывая поудобней пакет с корейскими документами, чтоб при необходимости быстро извлечь из внутреннего кармана для предъявления по требованию, - болталось бы моё обезжиренное тело вместе с парашютом на высокой сосне посреди тайги, пока бы его не обнаружили русские грибники…
Отныне он – вольнонаёмный рабочий из деревни Самшу провинциального уезда Пукчхон на севере Кореи, прибывший на Карафуто в 1943 году и зарегистрированный в посёлке Уширо* по месту работы на рыбоконсервном заводе. И зовут его Чен Ту Кум.
Разговорным корейским Такэси владел свободно, за что косвенно был благодарен настоятелю буддийского храма Дзёдо в Чиннае господину Мицуо Такэда, с которым познакомился, будучи совсем мальцом. Такэ почти каждое утро выбегал на пляж и однажды увидел удивительный танец в исполнении одинокого мужчины в спортивном кимоно доги. Танец заворожил мальчишку, и он несмело подошёл к незнакомцу с просьбой научить его этому искусству. Так состоялась первая встреча и знакомство с будущим духовным наставником и учителем одного из древних видов восточной философии и единоборств. В группе прихожан, организованной при храме, большинство было корейской молодёжи, которые недавно прибыли вместе с родителями и общались между собой по-корейски, почти совсем не владея японским. Через пару-тройку лет молодой Такэ свободно общался со сверстниками на их родном языке.
- Надо бы навестить старого наставника, - подумал Такэси, вспомнив напутственные слова сенсея:
- В твоём имени, впрочем, как и в моей фамилии, первый и главный иероглиф «такэ». Он несёт в себе два смысла – бамбук и воин. Чего бы не случилось в твоей жизни, ты всегда должен быть гибким и прочным как бамбук и бесстрашным искусным воином. Всегда помни об этом и будь достоин имени, данном тебе родителями.
Приближаясь к мосту, Такэси увидел небольшую группу людей, двигающуюся навстречу, толкая перед собой гружёную доверху огромную, как телега двухколёсную тачку. Такэси поприветствовал их на корейском и поразился реакции в ответ – вместо привычной в таких случаях улыбки и кроткого поклона, люди удивлённо взглянув на него, стали отворачиваться, молча потупив глаза, максимально ускорив движение.
- Нужно срочно переодеться. Говорил же я «Сопровождающему», что так одеваются только корейские шпионы в старых японских фильмах, - подумал Такэси и ускорил шаг.
Благо, этот бесконечный день уже подходил к концу и в долину спускались поздние августовские сумерки.
До города оставалось десять минут неспешным шагом, но Такэси свернул на примыкающую к основной трассе слева, густо посыпанную углём и хорошо укатанную дорогу, спускающуюся сверху высокой террасы, где начиналась узкоколейная железная дорога на Кэньуши*, проходящая через крошечный посёлок Акаяма, где его ждала встреча с первым адресатом из перечня лиц в «Записке».
Путь в город был закрыт по двум причинам – так было рекомендовано Хьюза-сан и срочно подлежащий замене бутафорский наряд.
Путь наверх, на террасу, где располагалась станция узкоколейки со всеми сопутствующими погрузо-разгрузочными терминалами, занял несколько минут, и поднявшись Такэси увидел стоящий под парами знакомый с детства маленький паровозик с плоской платформой и одним вагончиком, то ли только что заехавший на станцию, то ли готовый к убытию. Вокруг не было никого. Такэси решил никого не беспокоить, и уверенно двинулся по шпалам в единственном направлении, которое через шесть километров приведёт его в Акаяму.
- В любом случае за час доберусь, а если машинист всё-таки решит меня подвезти, я не откажусь.
Через несколько минут сзади раздался визгливый гудок, и возвращавшийся домой в Кэньуши* паровозик, чтоб завтра поутру вернуться назад, загрузившись пассажирами и углем с шахты Чиннай 5-6.
Машинист слегка сбросил скорость, поравнявшись с попутчиком, и Такэси ловко вскочил на нижнюю ступеньку пустого вагончика – похоже, пассажиры пользуются этим маршрутом в одну сторону…
Акаяма, маленький фермерский посёлок в полторы улицы, расположившийся у подножия одноимённой сопки, получившей своё название после того, как при прокладке узкоколейки из Чинная и грунтовой дороги из Савамая, строители упёрлись в горку, бесстыдным образом перегородившую маршрут до самой реки Чиннай-гава. Пришлось южную часть сопки взорвать, а камень и щебень использовать на отсыпку под дорожное полотно обеих трасс. После взрыва образовалась вертикальная стена скалы удивительно красного цвета. Позже на месте бывшей сопки вдоль реки и образовался посёлок на плодороднейших заливных лугах.
Такэси без труда нашёл дом смотрителя полустанка, в обязанность которого входило не только перемещать стрелки для направления пассажирского варианта поезда к низкой деревянной платформе, но и обилечивать редких пассажиров. Кроме того, в его путейской сторожке находился единственный в посёлке телефон, с помощью которого осуществлялась связь не только с Чиннаем и Кэньуши, но не так давно звонили даже из Саппоро.
В период строительства шахты Чиннай-7 он был инженером и знал про эту шахту всё.
На громкий стук в дверь выглянул пожилой мужчина:
- Господин Томоши? – прищурившись через круглые очки с бесконечным числом диоптрий, почему-то без особого удивления проговорил он, разглядывая неожиданного ночного гостя, - если не ошибаюсь – Такэси Томоши? Какими судьбами? Слух прошёл, вы давно уже в Саппоро грызёте гранит наук. А стёганка у вас просто замечательная – мне как раз такая нужна для рыбалки. Предлагаю поменять её на не менее презентабельный костюм, оставшийся от моего сына.
---------------------
*Уширо – Орлово
Кэньуши (Кэньусинайхоро) – Лопатино
****
10
Чиннай 20 августа понедельник

В тот вечер Томоши-сан после продолжительной беседы за чашечкой чая, предложил Мике остаться заночевать у него:
- У тебя сегодня был трудный день, время уже позднее, и ты можешь без стеснения остаться у меня на ночлег – места, как видишь, достаточно, ещё и на втором этаже есть две спальни, одна из которых принадлежала Такэ… - неожиданно с нескрываемой грустью в голосе произнёс хозяин.
- Не уверена, что это будет удобно, да и номер в гостинице наверняка уже готов, а здесь совсем почти рядом.
Номер действительно был готов. Вместо второй кровати на полу аккуратно были сложены все чемоданы с вещами подруг Мики, а у выхода на балкон появился огромный керамический кувшин с букетом свежесрезанных разноцветных георгинов.
Утром, стоя у окна в своём кабинете на втором этаже управления, Томоши-сан слушал традиционный доклад старшего патрульного о ночных событиях в городе. В целом всё было относительно спокойно, если не считать несколько стычек местных парней с прибывающими из окрестных посёлков беженцами на почве, как выразился старший патрульный, «личной неприязни».
- Расширьте зону патрулирования, а то мне уже пожаловались, что вы большей частью охраняете вход в родное управление. Уделите повышенное внимание окраинам, где корейцы расселяются по родственникам и знакомым, игнорируя регистрацию. Проверяйте документы и записывайте данные хотя бы к себе в блокнот – корейцы никуда не убегут и останутся здесь, в отличие от японцев, - наставлял начальник, наблюдая в окно, как уже знакомый сторожевой корабль русских приближался к месту привычной своей стоянки.
В этот раз он подошёл значительно ближе к берегу, бросил якорь и с борта на спокойную гладь моря спустилась большая шлюпка, в которой находилось до десятка вооружённых автоматами военных. Резко взмахнув тремя рядами вёсел, лодка направилась к берегу.
- Похоже к нам сегодня гости, - негромко пробормотал Томоши-сан, - или новые хозяева?..
И, повернувшись в пол-оборота к патрульному, приказал:
- Всем служащим управления без исключения сдать оружие в оружейную комнату, закрыть на замки, ключи мне! После ночной смены не расходиться, собраться в актовом зале. Остальные несут службу в обычном порядке. Препятствий не чинить, в разговоры не вступать. – Впрочем… какие могут быть разговоры, если они понимают по-японски хуже, чем я по-русски.
Через час ожидания Томоши-сан начал терять терпение. Морально он уже давно был готов к встрече, в кабинете навёл идеальный порядок, всё лишнее, на его взгляд, убрал и даже кое-что уничтожил. Специально широко открыл дверь в коридор, приготовившись к визиту.
Но портрет императора в парадном мундире и при орденах оставался висеть над его рабочим столом.
Как вдруг раздался громкий стук сапог по деревянным ступеням лестницы уверенно поднимавшихся на второй этаж молчаливых вооружённых людей. Было очевидно, что они знают куда идут и зачем.
Первым в кабинет заглянул и тут же вернулся в коридор молодой рыжий автоматчик, пропустив вперёд троих – двух рослых европейцев в офицерских погонах и одного азиата в гражданском, с красной звездочкой на лацкане пиджака.
- Господин Масанори Томоши? – почти без акцента задал вопрос азиат по-японски.
- Да. Начальник полиции волости Чиннай, подполковник Томоши.
Русский в погонах что-то громко сказал, пристально и, как показалось Томоши-сан, уважительно и с одобрением разглядывая статную фигуру начальника полиции, который был с ним примерно одного роста.
- Вас приветствует майор Минько, помощник комиссара 113-й стрелковой бригады 16 армии вооружённых сил Советского Союза.
- Зыдыравия шираю! – Почти по-русски ответил на приветствие Томоши-сан.
Майор Минько уверенно подошёл к столу, привычным движением бесцеремонно отодвинул свободный стул и жестом пригласил занять место напротив второму офицеру в погонах лейтенанта, который деловито положил перед собой планшет, извлёк из него большую толстую тетрадь с карандашом и приготовился записывать. Переводчик встал между Томоши-сан и майором, всем своим видом демонстрируя готовность к работе.
- Вам должно быть известно, - начал помощник комиссара, - что Япония капитулировала и в ближайшее время акт будет подписан. Вся территория южного Сахалина отныне и навсегда является неотъемлемой частью Советского Союза, - официально-скучным голосом продолжил он многократно повторяемую фразу, и пока азиат переводил, рассматривал обстановку в кабинете. В то же время Томоши-сан разглядывал неизвестный ему знак отличия с профилем молодого вождя большевиков внутри красной звезды на груди переводчика. Никогда раньше он не видел, как выглядит октябрятская звёздочка.
- Мы провели разведку района Чинная и ближайших посёлков. Регулярных войск и отрядов сопротивления не обнаружено, поэтому мы сегодня здесь с мирной миссией для возможного решения вопросов по подготовке передачи власти и управления новому правительству. До визита к вам мы пообщались с местными жителями и нам теперь известно, что вы единственный из руководства не покинули город, продолжаете успешно выполнять возложенные на вас функции, поддерживаете порядок в городе и районе, и даже работу инфраструктуры. Отзывы населения о вас только положительные. Мы это высоко ценим.
В связи с изложенным мною, принято решение официально предложить вам оставаться при занимаемой должности до момента прибытия новой администрации. Это может занять достаточно много времени, но и после смены руководства вы имеете все шансы продолжить работу, выполнив определённые процедуры. Что скажете?
- Скажу, что то, чем я здесь занимаюсь - это мой долг и ответственность. А когда на смену мне придёт достойный профессионал, я без сожаления передам в его руки и то, и другое.
- Прекрасно. На том и порешим. За утверждение в должности можете не переживать – моё мнение в этих вопросах до сих пор было решающим. Я надеюсь, с документацией у вас всё в порядке? Нас прежде всего интересует состояние учёта населения волости на текущий момент. Я понимаю, многие выехали в панике и даже не снялись с регистрации, но всё равно нам очень важно на первом этапе знать хотя бы о численности и составе населения.
- Спасибо, господин майор за доверие. По вашему вопросу об учёте населения признаюсь - мой начальник паспортно-миграционной службы покинул остров, а его единственный помощник вряд ли в состоянии проделать такую работу. Скажите, я могу зачислить в штат на его место подходящего специалиста?
- Японец?
- Кореянка, но прекрасно владеет японским.
- Замечательно! Кореянку мы утвердим сразу, - почему-то улыбнулся майор, - пусть учит русский язык.
На этом переговоры были закончены, русские офицеры встали из-за стола, поднялся и Томоши-сан.
Майор Минько крепко пожал руку подполковнику Масанори Томоши, посмотрел на портрет императора, махнул рукой и что-то сказал.
Переводчик перевёл:
- А… пусть пока повисит. Успехов тебе, товарищ!
*****