Николай Трифонов

Зима в тот год выдалась лютая. Морозы под сорок стояли с декабря по февраль, река замёрзла насквозь, и только у самого поворота, где били ключи, оставалась небольшая полынья, не затянутая льдом. Местные знали это место и обходили стороной. А бабка Дуня каждый день ходила сюда за водой — ближе колодца не было, а возить её из деревни было некому. Жила она на самом краю деревни, у самого леса. Дом стоял на высоком берегу, и из окна было видно, как река петляет среди заснеженных полей и уходит в чёрную чащу. Вдова уже двадцать лет, дети разъехались, внуки приезжали редко. Соседи заглядывали по праздникам, да и то не все. Жила она тихо, неприметно, словно сама стала частью этого зимнего пейзажа — такой же старой, покосившейся, но ещё крепкой избой. Раньше у неё были куры, была собака, была корова. Но силы ушли, скотину пришлось продать. Остался только старый кот Васька, который грелся на печи, и петух, который горланил по утрам. Бабка Дуня топила печь, варила себе кашу, брала в руки вяз