Анна Ширванянц

В большой уральской избе стоял привычный шум: дети бегали, играли, топотали, гоготали. И только вокруг колыбели семнадцатого ребёнка, младшенького, было удивительно тихо. Младенец, которого назвали Николаем, лежал неподвижно. У него не было ни рук, ни ног,а была лишь одна маленькая культя вместо плеча. В XIX веке таким детям заранее отмеряли короткую, стыдливо спрятанную жизнь, но купец Василий Кобельков почему‑то смотрел на сына иначе. Он возил ребёнка к лучшим врачам, выслушивал сухие приговоры о «врождённом уродстве», но в итоге вернулся домой и делал все по-своему: не сдал в богадельню, а решил, что Николай будет расти как остальные 16 его детей. Мальчика заранее жалели соседи, но жалость их плохо сочеталась с его живым характером. К двум годам Коленька вдруг начал передвигаться на культях, упрямо доказывая, что тело – всего лишь форма, и у его живой воле оно имеет мало отношения. В доме один за другим появлялись учителя, и довольно быстро они привыкали к тому, что он остроумно шут