Людмила Павлова

### Глава 1. Затёс Тайга не любит чужаков, но и своих она не всегда жалует. Григорий остановился, чтобы перевести дух, и пар вырвался из его рта густым облаком, тут же оседая инеем на колючей бороде. До зимовья оставалось километров пятнадцать — по хорошей погоде полдня ходу. Но погода портилась стремительно. Он поднял голову к небу. Ещё утром оно было синим и звонким, сейчас же налилось свинцовой тяжестью. Солнце растворилось в мутной пелене, воздух стал плотным и влажным. Пахло большим снегом. «Быть бурану», — прохрипел Григорий, вытирая нос жесткой варежкой. Верховье реки Козыр — места дикие, глухие. Сюда редко забредают даже опытные промысловики: скальники, буреломы, непроходимые мари. Но Григория вёл азарт. Соболь ушёл на дальние кордоны, и чтобы выполнить план, пришлось лезть к чёрту на рога. За плечом привычно покачивалась верная вертикалка — старая двустволка с тёмным ореховым прикладом. Григорий знал её характер: бой резкий, прикладистость идеальная. Он не боялся мороза, он бо

### Глава 1. Затёс Тайга не любит чужаков, но и своих она не всегда жалует. Григорий остановился, чтобы перевести дух, и пар вырвался из его рта густым облаком, тут же оседая инеем на колючей бороде. До зимовья оставалось километров пятнадцать — по хорошей погоде полдня ходу. Но погода портилась стремительно. Он поднял голову к небу. Ещё утром оно было синим и звонким, сейчас же налилось свинцовой тяжестью. Солнце растворилось в мутной пелене, воздух стал плотным и влажным. Пахло большим снегом. «Быть бурану», — прохрипел Григорий, вытирая нос жесткой варежкой. Верховье реки Козыр — места дикие, глухие. Сюда редко забредают даже опытные промысловики: скальники, буреломы, непроходимые мари. Но Григория вёл азарт. Соболь ушёл на дальние кордоны, и чтобы выполнить план, пришлось лезть к чёрту на рога. За плечом привычно покачивалась верная вертикалка — старая двустволка с тёмным ореховым прикладом. Григорий знал её характер: бой резкий, прикладистость идеальная. Он не боялся мороза, он бо