Вера Смирнова

В 1945 году победители делали странные вещи. Во Франции 20 000 женщин, имевших связь с немецкими солдатами, лишили гражданства и остригли наголо на городских площадях. В Норвегии матерей с «немецкими детьми» сажали в тюрьмы, а детей объявляли умственно отсталыми и отправляли в психиатрические учреждения. И всё это — в демократических, освобождённых странах. А что делал Сталин? Этот вопрос долго оставался на обочине советской и постсоветской истории. Тема была слишком неудобной. С одной стороны — жертвы оккупации, матери, выжившие как могли. С другой — дети, чьи отцы пришли убивать. Обходили молчанием. Не афишировали. И именно поэтому мало кто знает, чем эта история закончилась на самом деле. А закончилась она неожиданно. По неофициальным данным историков, за годы немецкой оккупации от связей советских женщин с солдатами вермахта родилось около 100 000 детей. Это на территории, где под оккупацией оказалось 73 миллиона советских граждан — почти половина населения страны. Одни женщины шли

Он отчитывал Сталина. Буквально. «Товарищ Сталин, вы привыкли работать по ночам. А командующие фронтами встают в пять утра. Они вынуждены ждать ваших звонков до полуночи — с ног валятся». Вождь, которому никто не осмеливался указывать на распорядок дня, выслушал. И скорректировал режим. Это не выдуманный диалог. Это история Алексея Иннокентьевича Антонова — человека, чьё имя вы, скорее всего, не знаете, хотя именно он спланировал большинство крупнейших операций Великой Отечественной. Есть задокументированные данные: с 1943 по 1945 год Антонов посетил кабинет Сталина в Кремле 238 раз. Никто из командующего состава Красной армии не бывал там чаще. Ни Жуков. Ни Рокоссовский. Ни Конев. И при этом — ни маршальских погон. Ни звания Героя Советского Союза. История как будто решила его не замечать. Судьба Антонова началась в военной семье. Отец — артиллерийский капитан, дед служил в пехоте. Родился в 1896 году в Гродненской губернии, где отец командовал батареей. Мать — Тереза Ксаверьевна, пол

Январь 1943 года. Краснодон. Ночь. В дверь дома семьи Тюлениных стучат. Мать открывает — на пороге полицаи. Сергея уводят, не дав одеться. Ему восемнадцать. Он не вернётся. В те же часы по всему городу хлопают двери. Арестовывают одного за другим — мальчишек и девчонок, которые пять месяцев вели подпольную войну против оккупантов. Но кто их выдал? И всё ли в этой истории так, как нам рассказывали? Летом 1942 года немецкие войска заняли Краснодон — небольшой шахтёрский городок в Ворошиловградской области. 20 июля над зданиями повисли чужие флаги. Началась оккупация. А вместе с ней — расправы. Шахтёров, заподозренных в сочувствии Красной Армии, арестовывали и уничтожали. В городском парке вывесили приказ: за помощь партизанам — расстрел. Но именно тогда в разных концах Краснодона стали собираться группы молодёжи. Отдельно друг от друга. Ребята не имели ни оружия, ни опыта. Им было по пятнадцать, шестнадцать, семнадцать лет. К осени 1942 года эти разрозненные группы объединились в одну ор