Алла Сатин

Как каменноугольный период создал гигантских монстров и Кузбасс. Было время, когда деревья падали и...просто лежали. Не гнили, не превращались в почву. Лежали слоями, веками, миллионами лет. Потому что на Земле еще не появились тогда организмы, способные переработать древесину. Новые деревья вырастали прямо на мёртвых стволах, падали сами, и всё это громоздилось пластами на сотни метров. А по этим стволам ползали многоножки длиной с легковой автомобиль. Это Земля 300 миллионов лет назад, период, который в науке получил название каменноугольного или карбона. Это был один из самых странных эпизодов в истории планеты и очень важный для человечества, которое появится еще только спустя сотни миллионов лет. Леса карбона выглядели так, будто кто-то запустил на Землю инопланетный биом. Никаких дубов и берёз. Вместо них — лепидодендроны: чешуйчатые колонны высотой до 50 метров и метром в диаметре, с кроной, похожей на взрыв. Рядом тянулись каламиты — хвощи размером с дерево. Гигантские папор

МКАД давно кончился, потянулась Рязанская трасса – серая лента в свете фар, убегающая в темноту. Семён крутил баранку одной рукой, второй придерживал остывший стакан с кофе. Третьи сутки за рулём, глаза слипаются, но спать нельзя – груз в Хохольский надо доставить к утру, а там ещё обратно порожняком. Двадцать пять лет за баранкой. Двадцать пять лет этой дороги – зимой и летом, в дождь и снег, по навигатору и по памяти. Фура «Вольво», двадцатитонник, дом на колёсах. Семён привык. Жена ум..рла пять лет назад, дети выросли, разъехались – дочь в Питер, сын в армии. Осталась только дорога. За окном моросил мелкий октябрьский дождь. Дворники шлёпали по стеклу. Семён глотнул кофе, поморщился – холодный, гадость. Время – половина третьего ночи. На трассе ни души, только встречные дальнобои изредка мигают фарами: «Не спи, брат». Семён мигал в ответ и ехал дальше. За поворотом, у отбойника, что-то мелькнуло. Семён прищурился – показалось? Нет, точно что-то лежит на обочине. Большое, тёмное