Александр Коваль

Ночь выдалась непривычно холодной даже для горного Афганистана. Уныло гудели камни под сапогами, ветер рвал уши и мысли. Где-то в темноте, в этой чужой и враждебной стране, ползла рота спецназа — те, кто по уставу должен был уметь всё: находить, уничтожать, возвращаться без потерь. Но утром 14 января 1984 года на плато Соруби к полевому госпиталю вывезли четырнадцать павших солдат. Это был не просто неудачный бой — это был кошмар, который в 177-м отдельном отряде спецназа ГРУ потом будут вспоминать как самую горькую страницу всей службы. Командиром отряда тогда был полковник Владимир Квачков. Когда создавался этот отряд — воинская часть 43151, январь 1980 года, — планировался он вовсе не для Афганской войны. Тогда в Генштабе ещё всерьёз опасались Китая, и спецназ был ориентирован на Синьцзян. Поэтому костяк отряда составили уроженцы Средней Азии — уйгуры, узбеки, таджики. Им, как казалось, суждено было стать проводниками в китайском тылу. Но вместо джунгарских степей — афганские киш

Ночь выдалась непривычно холодной даже для горного Афганистана. Уныло гудели камни под сапогами, ветер рвал уши и мысли. Где-то в темноте, в этой чужой и враждебной стране, ползла рота спецназа — те, кто по уставу должен был уметь всё: находить, уничтожать, возвращаться без потерь. Но утром 14 января 1984 года на плато Соруби к полевому госпиталю вывезли четырнадцать павших солдат. Это был не просто неудачный бой — это был кошмар, который в 177-м отдельном отряде спецназа ГРУ потом будут вспоминать как самую горькую страницу всей службы. Командиром отряда тогда был полковник Владимир Квачков. Когда создавался этот отряд — воинская часть 43151, январь 1980 года, — планировался он вовсе не для Афганской войны. Тогда в Генштабе ещё всерьёз опасались Китая, и спецназ был ориентирован на Синьцзян. Поэтому костяк отряда составили уроженцы Средней Азии — уйгуры, узбеки, таджики. Им, как казалось, суждено было стать проводниками в китайском тылу. Но вместо джунгарских степей — афганские киш