Татьяна шутова

Рынок на окраине города всегда казался мне местом, где само время сдает свои позиции. Это было странное пространство, зажатое между бетонными заборами промзоны и железной дорогой. Здесь, в субботнее утро, когда туман еще лениво цеплялся за ржавые остовы старых торговых павильонов, воздух был пропитан запахами сырой земли, старой кожи и чего-то неуловимого — запахом несбывшихся надежд. Люди приносили сюда обрывки своих жизней: фарфоровых балерин с отбитыми пачками, подшивки журналов «Огонек» сороковых годов и связки ключей от дверей, которых больше не существовало. Я любила бродить здесь. В свои двадцать пять я чувствовала странную тягу к вещам «с историей». Возможно, потому что моя собственная семейная история была слишком короткой и обрывалась еще до моего рождения. В тот день я не искала ничего конкретного. Ноги сами вынесли меня к самому дальнему ряду, где на самодельных лотках торговали не профессиональные перекупщики, а глубокие старики. Мой взгляд зацепился за предмет, лежащий на