Любовь Чайкина ( Двирная)

"И долго ты будешь пялиться в комп?" - Даша скрестила руки на груди и привалилась боком к дверному косяку. Нет, это решительно невозможно! Больше недели Макс, практически не вставая, сидит за своим компом и пересматривает свои старые фотографии, свои удачные работы. Да, перед Новым годом ему удалось отлично поработать, его "монетизированное хобби" принесло неплохие деньги: нашлось много желающих, которым были срочно необходимы фотосессии в украшенных залах фотостудий или просто в зимнем парке. Погода тогда тоже радовала: легкий морозец румянил щеки, но не обжигал, а небольшие облака давали замечательный рассеянный свет, не создавая при этом ощущения серости и мрачнухи. Словом, заказчики остались довольны, быстро выбрали кадры, которые Макс должен обработать в фоторедакторе, заплатили деньги и... На этом все. Потому что Макс вдруг почувствовал какое-то опустошение. Ощущение, что он ничего не может и не умеет возникло из ниоткуда и никак не хотело покидать его. Все, что он делал с фотогр

В справочной службе города N работало пять операторов. Они отвечали на сотни звонков в день: «какой номер у аптеки», «как проехать», «когда откроется поликлиника». Работа неблагодарная, нервная ‒ люди звонят чаще всего раздраженные, им нужно срочно, они не хотят ждать. Девушки менялись каждые полгода-год. Только Лена держалась дольше всех ‒ семь лет. У нее был спокойный голос и железное терпение. И был у нее один особенный абонент. Он звонил каждую субботу ровно в полдень. Каждую субботу, без пропусков, на протяжении трех лет. ‒ Здравствуйте, девушка, ‒ говорил он старческим, чуть дребезжащим голосом. ‒ Скажите, пожалуйста, который час? Лена улыбалась. Даже если у нее было плохое настроение, даже если до этого ее обхамили три звонка подряд, она все равно улыбалась. ‒ Здравствуйте. Сейчас двенадцать часов ноль пять минут. ‒ Спасибо большое, ‒ говорил старик. ‒ Извините за беспокойство. И клал трубку. Коротко, вежливо, ровно пятнадцать секунд. Никогда не просил ни номеров, ни ад

Стулья я расставляла сама. Всегда сама, хотя никто не запрещал попросить уборщицу или волонтёра из фойе. Но это было моё. Восемь стульев по кругу, одно место – моё, с блокнотом и ручкой на сиденье. Небольшой столик сбоку с термосом и стаканами. Пауза перед тем, как они придут. Мне нравилась эта пауза. Я ведущий психолог группы поддержки уже шесть лет. Не потому что сама пережила потерю – нет. Просто когда Нина Андреевна из НКО спросила, не хочу ли я попробовать, я сказала «да» быстрее, чем успела подумать. Мне было тридцать девять. Я только вышла из длинных отношений, которые не стали браком, и мне нужна была работа, в которой можно быть полезной. По-настоящему полезной. Не оптимизировать чьи-то тревоги ради карьеры, а сидеть рядом с человеком, которому плохо, и знать, что от этого «рядом» что-то меняется. Шесть лет – это примерно двести встреч. Мне сорок пять. Я не замужем. Никогда не была. Это важно понимать заранее. В сентябре пришла Марина. Я заметила её ещё до того, как она вошла