Арзамас, 1902 год.

Ссыльный Алексей Пешков заканчивает рукопись пьесы «На дне». Грызя ручку, обдумывает финал. Пишет:
«Барон (стоя на пороге, кричит). Эй… вы! Иди… идите сюда! На пустыре… там… Актер… удавился!»
Поставив восклицательный знак, говорит: «Слава Богу, успел до 1990 года. Теперь не запретят», и счастливая улыбка освещает мужественное лицо классика.