bagaoudin gaisanov

Зимний поселок в межсезонье — это идеальная модель пустоты. Я жил здесь третий месяц, в добротном кирпичном доме, скрываясь от городской суеты. Вокруг — ни души, только снежные шапки на заборах и черные пики елей. Тишина такая плотная, что слышно, как кровь шумит в ушах. Моим единственным соседом и охранником был Гром — ротвейлер весом под шестьдесят килограммов. Пес серьезный, не склонный к истерикам. Если Гром спал — значит, мир в порядке. В ту ночь мороз опустился ниже тридцати. Воздух за окном звенел, деревянные стропила на крыше периодически стреляли, как пистолетные выстрелы — дом «садился» от перепада температур. Я сидел в кресле, работал с ноутбуком. Гром лежал в прихожей, на теплом кафеле у входной двери. Внезапно пес встал. Не вскочил, не залаял. Он поднялся медленно, тяжело, как поднимается старик. Шерсть на его холке встала дыбом, превратившись в жесткую щетку. Он не зарычал. Он издал звук, похожий на сдавленный свист — воздух выходил через спазмированные связки. Гром пяти