Геннадий Латфуллин

Представьте: январь, Западная Сибирь, температура минус сорок. Где-то в центре непроходимого болота, занесённого снегом, лежит спускаемая капсула. Внутри два живых человека, которые только что вернулись из космоса. До них несколько километров трясины. Колёсный вездеход вязнет через сто метров. Гусеничный переворачивается на зыбком льду. Вертолёт не может сесть в буран. Именно для этой ситуации советские инженеры придумали машину, которой нет аналогов в мире до сих пор. В конце 1960-х годов советская космическая программа столкнулась с неожиданной проблемой. Запустить человека в космос научились. А вот гарантированно добраться до него после посадки, в любой точке СССР, в любое время года, не могли. Капсулы приземлялись где придётся. Казахские степи, сибирская тайга, карельские болота. Поисково-спасательные службы теряли драгоценные часы, пробираясь к экипажу на обычной технике. По просьбе Сергея Королёва задачу поставили конструкторскому бюро завода ЗИЛ, которым руководил Виталий Грачёв

Иран за полтора месяца улучшил своё стратегическое положение, получил контроль над Ормузским проливом и возродил политический авторитет. До сих пор не понятно, почему мы не можем повторить успех Тегерана? О главном тормозе нашей Победы "Новороссии" рассказал обозреватель "Царьграда", доктор политических наук Андрей Пинчук. – Не кажется вам, что сравнивать шестинедельную войну Ирана с СВО несколько некорректно? – Я не сравниваю масштабы и длительность, я сравниваю результат относительно стартовых условий. Иран был в международной изоляции, под санкциями, с устаревшим вооружением. Ему противостояла коалиция США и Израиля – двух ядерных держав. И он выиграл. Не в смысле "водрузил флаг над Белым домом", а в классическом понимании: его стратегическое положение стало лучше, чем до войны. Контроль над Ормузским проливом, размораживание санкций, возрождение авторитета – это факты. Почему Иран смог, а Россия воюет пятый год? И ответ, увы, лежит не в плоскости технологий или экономики – у нас по