Переплёт

Маша идёт понурая, чувствуя полную никчёмность и безразличие ко всему. Вроде бы мир тот же, но и нет — этого мира больше нет. Её близкий человек ушёл, и единственное, что от него осталось, — фотографии, улыбка в память. Сопли, распухшие глаза. Когда плачешь так, что слёзы застилают всё изнутри, и ничего не видно сквозь них.
После того как началась война, Маша будто сошла с ума. Плакала и смеялась одновременно, эмоции скакали, словно соревнуясь за первенство. Сейчас вроде бы всё устаканилось, но в воздухе нависло что-то тяжёлое, и так и тянет залезть на мост — прыгнуть.
А ещё она отбросила гордость и написала знакомому: "А ты знаешь, я вообще-то тебя люблю». А он в ответ прислал видео, где танцует в паре с длинноногой красоткой, и написал, что всю жизнь мечтал танцевать, но решился только сейчас. Да ещё и пояснил, что она замужем, но несмотря на это, они долго репетировали и сделали танец. Маша в бессилии била кулаком в стену, горло сдавило, хотелось закричать — но не могла.
Родители. Они оба постарели. Лица — как лежалые яблоки, чуть румяные и морщинистые. Маша орёт на отца, чтобы взял ключи. Орёт. Потому что бесит эта медлительность. Раньше решения принимал он, а теперь — она. Это нервирует, злит, и в бессилии она мечется, срываясь то в истерику, то в гнев, то в жгучую ярость. И этот яд отравляет всё, сводит с ума.
А сейчас она приходит домой, заваривает чай с ромашкой, читает — и на время плохое остаётся где-то там, за пределами переплёта.